Чем знатнее и могущественнее человек, тем меньше рядом с ним людей, готовых окружить его заботой и теплом. А на вершине правитель. С обретением трона он одновременно обретает его частого спутника – одиночество.
Дело не в оружии, а в том, у кого оно в руках.
– Когда слушаешь женщину – перестаешь слышать голос разума. Когда смотришь ей в глаза – ты полностью уязвим.
– Вместо того чтобы вытаскивать страну из ямы, вы заливаете ее грязью. Вы придумываете хитрые ходы, чтобы еще сильнее досадить своим противникам, а о людях вы забыли. Сейчас для вас власть и политика важнее народа.
-А чего она так подмигивает странно? - заинтересовался Кей.
- Тараканы жалюзи ремонтируют? - предположил я.
Район, который раньше называли еврейским, фактически перестал быть таковым.
Как-то быстро исчезли единство и солидарность, объединявшие людей во время войны: теперь каждый вновь принадлежал к своей партии, церкви и группе.
"Рассохшаяся от древности дверь давно не закрывалась плотно, и стояла в проёме, слегка подбоченясь, как будто заявляла, что она всё ещё ого-го, несмотря ни на что, я решила брать с неё пример."
Единственные плохие книги — это книги, которые написаны так плохо, что их никто не опубликует. Любая опубликованная книга станет для кого-то «хорошей книгой».
На ум пришли слова преподавателя социальной психологии: «Неумение контролировать эмоции присуще неврастеникам и плебеям».
Скоро мы решим, что холодное оружие устарело, военизируем науку и промышленность, возомним себя богами и уничтожим всё, чего достигли. Я предлагаю пойти по новому пути — пути нравственной чистоты и справедливости. Давайте займёмся развитием духовной стороны общества. Давайте построим мир без насилия, где будут главенствовать законы, а не сила: избавимся от оружия и отменим смертную казнь.
– Чем ты пленил ее?
– Тем же, чем она меня.
– Чем?
– Мы с ней ничего не боимся. Чего не скажешь о тебе
Однако сердце женщины многогранно и непредсказуемо – порой прощает тех, кто сильнее всех ранил, и часто наказывает того, кто предан всей душой.
... ракшады ... давно поняли, что ничего нет дороже знаний – их цена неизмеримо выше цены золота, которое с каждым днем обесценивается, – и перестали ими делиться.
Десять минут назад ракшад мнил себя гвоздем мироздания. Сейчас же превратился в беспомощного похотливого пса. Стоило ли превращать своих женщин в какие-то предметы и станки, чтобы один их вид без накидки, скрывающей лицо, лишал сил и разума?
Иногда самый жестокий путь – единственно верный.
"Будь сдержаннее. И используй макияж, у тебя губы как у трупа, тебе их вообще нельзя никому без помады показывать. Накрась сейчас же, и начинай с макияжа каждое утро, с этого дня и пока не умрёшь.
Я медленно кивнула, тихим шёпотом соглашаясь:
— Умру – накрасишь как захочешь. Пока, мама."
Правда редко имела значение – ложь удовлетворяла всех гораздо лучше. То, во что все остальные хотели верить.
А парень, который так прекрасно управлял своими поцелуями и прикосновениями, явно плохо обращался с чужими сердцами.
Никто из них не заставит меня держаться от неё подальше. И неважно, что она ненавидела меня.
Сама мысль о том, что она уходила, была невыносима, уничтожала меня.
Пусть они ненавидят меня - но я был не в силах выносить её разочарованный взгляд.
Но я не остановлюсь ни перед чем, пока не верну её.
Океан не сделал мне ровным счетом ничего – он был незыблемым, постоянным… и вгонял меня в бешенство. Он напоминал, как огромен мир и как я в этом мире одинока.
– Ты можешь ненавидеть меня сколько пожелаешь, но ты хочешь меня. Хочешь почти так же сильно, как я тебя.