Постепенно у меня в голове созрела мысль: раз я уже не могу быть серфингистом, стану писателем.
— А как тебя зовут? — Н-н-ной, — ответил я. — Допотопное имечко. — Ну спасибо.
— Это называется теория айсберга. По мнению Хемингуэя, сила истории заключается в том, что находится в глубине. Во всем том, что не высказано, но читатель чувствует. Представь себе айсберг. Семь восьмых его под водой. Мы их не видим. Но именно на них приходится основная его тяжесть. В литературе примерно так же. Силу текста придает вся эта погруженная часть, эта совокупность недомолвок.
Правило номер один: что бы ни случилось, ты должен писать. Каждый день. Неважно, хорошо у тебя получается или плохо. Важно только писать, писать и писать.
Думаю, жизнь склонна заставлять нас забывать о том, как нам повезло.
Задержки эту ночь Для нас двоих До конца света
Пойми, Ева, высший свет это те же старшие классы, просто денег немного больше и уроки делать не надо. А в остальном всё то же: бесконечные сплетни и слухи.
– Кажется, эта шпилька сейчас пронзит мне мозг, - пожаловалась я Алистеру.
- Смотри на это с другой стороны, это значит, что мозг у тебя есть.
правильные мужчины слишком скучны, так что вы с вашими маленькими хитростями вносите приятное разнообразие.
– Это женская солидарность, я бессилен. Вы обе уже составили свое мнение и все, что мне остается – пытаться не разочаровать вас еще больше.
Вестибюль с дежурным в мощной клетке был просторным, из бывшего приемного зала почтамта переделанным. Колонны с барельефами вверху, на стене мозаика – вдохновенный горняк демонстрирует свой отбойный молоток восхищенной колхознице. И все это на фоне трактора и спелой нивы. Как на это поле попал шахтер, я так и не понял. Докопался, наверное, снизу. И деву напугал: вид у нее и правда какой-то неуместно экзальтированный.
И вовсе она не старая карга, а красиво стареющая женщина.
Он смотрит на тебя так мягко, как будто хочет положить тебя в одну ладошку, а вторую – держать над твоей головой, чтобы не дать пролиться на тебя холодному дождю.
Говорить правду – весьма опасное для жизни занятие. Проще выписывать отвары, назначать притирки или расслабляющие массажи, и поиметь кучу денег, чем обнаружить себя в реке с мешком на голове.
-...нельзя строить жизнь по принципу жертвенности. Жертвуя собой во имя каких-то целей, пусть даже великих, мы убиваем себя.
- Почему убиваем?
- Потому что часто не туда целимся. И жертвы наши проходят впустую. Ни себе, ни людям.
Беременным свойственен эгоизм – наши дела самые важные, нам требуется особое внимание, а остальные подождут».
Можно любить честного человека — и лгуна; верного присяге — и предателя; настоящего гения — и спивающуюся бездарность. В том и состоит вся трагедия и вся радость любви — она совершенно не спрашивает, хочется ли тебе любить данного конкретного человека. Ну а отклик… отклик здесь тем более ни при чем. Разве не бывает любви без ответа?
– Там, где мы подспудно ставим себе ограничения, мало что дельного может произойти. А вот если эти ограничения снять, то сознание запустит дремавший механизм…
"Если какая-то гадость неминуема, нужно пережить её побыстрее."
"...сильный мужчина - тот, кто сохранит снисходительность к женщине, даже если она дура или истеричка."
Советское кино пыталось воспитать у человека тягу к прекрасному и правильную жизненную позицию. Чего нельзя сказать об америкосах и прочих французах.
Милосердие творит чудеса, умейте прощать. Не будьте жестокими. Добро и великодушие способны творить чудеса. Зло несет лишь погибель. Умейте прощать, даже если с вами поступили очень нехорошо
Все мы твари божии… одни твари, а вторые – божии.
... - бывай, маму береги, мужиком будь, ну и дальше по списку.
- Писку? - переспросил Ромка.
Стужев глянул на меня и попросил:
- Не переводи, мне уже страшно представить, как ты интерпретируешь это кажущееся на первый взгляд невинным слово.
- А ты ещё и эксгибиционист, - задумчиво произнесла я. Медленно развернувшись Стужев язвительно поправил :
- Нудист, Маргош.
- Нудный эксгибиционист, - исправилась я...