– Терёня, на тебя одна надежда – угомони ты её, она ж весь день прыгала, как сумасшедшая белка! Вот прямо умурлыкивай в полную силу!
Терентий, разумеется, тут же возгордился, распушился и начал горланить, да так громко, что Таня разулыбалась и подумала:
– Да я с таким мр-мр-мр и до утра не усну – кажется, что где-то мотор завод…
Собственно, на этом её собственный завод и закончился – через минуту она уже спала, улыбаясь во сне.
– Небось, она думала, что я слишком громко пою, – снисходительно размышлял Терентий, – Ну, конечно! Откуда же ей знать, что это специальный тембр для скоростного засыпания людей. Эх, ничего-то она не поняла!
Ему даже хотелось Таню разбудить и объяснить, что он-то на самом деле знает восемнадцать основных тембров умурлыкивания, а ещё порядка тридцати семи вариаций!
– Это вам не хухррры-мухрррры, – урчал Терентий, – Нет, всё-таки надо рассказать, а то, чего она такая непросвещённая тут спит?
И он бы это сделал непременно, но уснул сам
– А вот у котов работа самая лучшая! – вещал на всю кухню Терентий.
– И какая же? – любознательно уточнила у него Татьяна.
– Как какая? Работать у людей КОТИКАМИ! А за любую работу оплата полагается, между прочим… – намекающе произнёс кот, который мало того, что работал по вышеозначенной профессии, так ещё и сверхурочно трудился, всю ночь топоча по Таниной кровати в поисках наилучшего места для себя любимого.
– А я… – тут Терентий расплылся в улыбке, которой позавидовал бы даже его родственник родом из Чешира. – А я буду делать вааааще, что захочу!
Нет, ну нельзя сказать, что кот обычно занимался чем-то другим, но состояние «один дома» у него возникало редко, поэтому требовало обдумывания и точного планирования, а чем бы таким он хотел заняться, а?
– Поваляться на Таниной подушке? Безусловно! Подразнить Врановскую растюху? Разумеется! Порыться в холодильнике и изъять оттуда что-нибудь этакое? Первостепенно! Покататься по коридору на кресле Сокола! Да чтоб я это пропустил! ...
Хлопок двери моментально включил режим котогонок – Терентий промчался по комнатам, держа хвост трубой и ощущая себя диким-предиким котом из дикого леса.
«Когда я вижу его впервые, он переполнен злостью — чистая угроза с рельефными мышцами, закованная в кандалы. Он опасный, дикий. Он — самое прекрасное создание, которое мне доводилось видеть».
«У меня тоже есть секреты, именно поэтому я всегда прячусь за строгими очками и книгой. И однажды он появляется в классе, где я преподаю, удивляя меня своей честностью. Он раскрывает все свои тайны, из-за чего мне становится всё сложнее скрывать собственные».
«Каждый раз, находясь поблизости, он вызывает дрожь в моём теле, и наручники, решётка и охрана — единственное, что сдерживает его. По ночам я не могу перестать думать о нём, сидящем в своей камере».
«Существует то, что нельзя предугадать: когда животное в клетке укусит вас. Он может использовать вас для побега, затащить в лес и зажать рот рукой, дабы вы не смогли позвать полицейских. Он способен заставить вас кончить так сильно, как вы себе и представить не сможете. Только его можно возжелать сильнее, чем воздух».
«Единственный верный путь, чтобы уничтожить человека, ― это отнять у него то, без чего он не сможет жить».
«Три года назад у меня было всё. Красивая жена. Сын. Причина, чтобы жить».
«Они пытались убить и меня. Хотел бы я, чтоб у них получилось».
«Теперь я проклят воспоминаниями той ночи и словами, которые прошептал своей умирающей жене»
«Обещание отомстить злу и сделать всё правильно».
«Я больше не Ник Райдер. Я скрыт под маской линчеватель. Без лица. Без любви. Без страха»
«Человек, которому больше нечего терять, ― тот, кто увидел тьму и жестокую правду, скрывающуюся за безупречной внешностью города».
«Майкл Каллин не знает, кто я такой. Или чего я хочу. Всё, что он знает, — я похитил его красивую жену».
«Око за око, или как там говорится в поговорке? И Обри Каллин ― идеальная пешка, чтобы его разрушить. Если она не разрушит меня первым».
Правда — опасный товар. Особенно когда она кому-то очень мешает.
мире, где правду часто заменяет выгодная версия, остаётся один вопрос: почему мы так охотно верим в падение героя и так неохотно — в его попытку поступить правильно? Имидж — это то, что мы видим. Цена этого имиджа — это то, о чём нам предпочитают не рассказывать.
«Я не выражала никаких чувств, хотя мой внутренний эмоциональный мир снова медленно открывался и холод, что я чувствовала, уменьшался».
«Я бы пожелала оказаться, как можно дальше от моего отца. Чтобы никто не вмешивался в мою жизнь, и чтобы никто меня не разочаровывал».
«Я не хочу иметь право на неё. И как бы это глупо ни звучало, она не моя мама. Не потому, что я не люблю её или потому, что она оставила меня, а потому, что я забыла её».
«Я никогда не отпущу тебя снова, – прошептал я и поцеловал её каштановые волосы».
«Я знала, что больше никогда не увижу своего отца снова. Моя жизнь, полностью перевернувшись, стала идеальной, благодаря моему похитителю с карими глазами, который научил меня любить».
Как сделать гуманоида счастливым? Отобрать у него всё, а затем вернуть половину. Как сделать гуманоида несчастным? Показать ему всё, а затем оставить лишь с половиной.
– Хотите, чтобы весной у вас расцвели цветы? Так дайте им самую лучшую землю, какую только можно купить за деньги. Вот, собственно, к чему стремятся наши государственные школы.