Лучшие отношения — фиктивные. Нет более внимательного мужчины, которому нужны бабки, и никто меня не переубедит в обратном.
Соня не скучала. Ей нравилось гулять в одиночестве. Кто бы знал, какая это ценность — остаться наедине со своими мыслями. Когда у тебя есть семья и дети это почти так же нереально, как самой съесть всё пирожное.
- Придумала же тоже - сюрприз. Мужики народ простой. Подойди и скажи, что беременна, а не шарады устраивай с капустой и аистом. Или что ты там придумала?
- Тест красиво упаковать, - обиженно пробухтела я, крутя тот самый сюрприз с двумя полосками в руках. - Сначала пинетки подарить.
- Господи, вот делать вам нечего, - всплеснула руками старушка, - обоссанную палку дарить.
Можно подумать, в смене подгузника участвуют половые органы
Последний раз носила карнавальный костюм в садике. Все девочки были снежинками, одна я большая конфета. Что любила, то и попросила у мамы.
В общем, мы решили поехать на разведку, вооружившись только здравым смыслом и иконками на панели машины.
- Я патриот - не без гордости заявил майор. - И машина у меня такая же. Стальной богатырь российских дорог. Ему дорога не нужна, он сам её сделает.
— Жалеешь, что тебя тогда никто не остановил? — понимающе спросил Джас.
— В одном ты прав: остановить меня бы не получилось, — признала я со вздохом.
— Джастин пробовал остановить своих, правда пробовал, я сам слышал и видел. И если что, я его не оправдываю, он вел себя как скотина.
Я удивленно уставилась на парня. Странно было слышать подобное от вечно нейтрального Аса.
— Но ты не пыталась ничего изменить, не пыталась с ним поговорить, решить вопрос миром. Зато в драки лезла с удовольствием. Уверен, если бы вы оба направили свою энергию на то, чтобы добиться разрыва помолвки, то нашли бы устраивающие обоих варианты. Хотя порой мне казалось, что из вас вышла бы отличная пара.
— Я никогда не начинала первой! Я всегда только защищалась! — Я со стуком опустила кружку на стол. Горячий чай попал на пальцы, пустырник меня, видимо, не берет.
— Если мы в грядущей войне будем так защищаться, то у Ровены нет шансов, — негромко рассмеялся Ас, жестом убрал влагу со столешницы и посерьезнел. — Лара, ты реагировала не просто на подначки, но и на безобидные шутки. А уж за обидные мстила так, что обратная ответка со стороны обидчиков была закономерна и неминуема. Да, Джастин первый начал, но ты подхватила с таким пылом и подошла с такой выдумкой… В общем, прости, но не выходило тебе сочувствовать.
— Пожалуй, пойду, — не стала я злоупотреблять целительским гостеприимством. А то ведь обязательно что-то да найдут. Не только боевики скучают от безделья…
Подозреваю, отец полагал, будто я одумаюсь и вернусь. Во всяком случае, я надеюсь, что он не отправлял меня на верную смерть от холода и голода.
Вот только упрямства мне было не занимать. И, как всегда, я делала хуже себе, но не принимала ничьи условия.
— я находила обидчиков и возвращала им все с лихвой. И что бы мне ни делали — я всегда отвечала ударом на удар. Скорее всего, если бы я не обращала внимания на подколки, умела сдержаться, когда надо, просто была выше всего этого, то когда-нибудь от меня бы отстали. Во всяком случае, такая вероятность имелась.
Я много думала над этим потом, уже после отчисления. Благо времени в полетах предостаточно.
Вот только сдержанность не в моем характере. К тому же, хлебнув дома, я всегда остро реагировала на любые выпады в свою сторону и с готовностью бросалась в любой, даже заведомо проигрышный бой, отстаивая себя.
И постепенно война с однокурсниками вышла на такой уровень, когда уже невозможно было остановиться.
И теперь представь ситуацию. Столичная академия магии с кучей молодых и родовитых магов и буквально несколько самородков из низов, которые стараются не выделяться. А с другой стороны я, как бельмо на глазу. Незаконнорожденная, самая сильная, самая подготовленная. Конечно же, я не могла им понравиться. А тут еще пренебрежение жениха, его постоянные подколки и мое неумение их игнорировать.
Я вздохнула, покрепче сжав подушку. Наверное, будь у меня чуть другой характер, все сложилось бы иначе. Но я никогда не отличалась покорностью. Дома, когда следовало промолчать и не перечить мачехе, я делала назло, прекрасно понимая, что мне же потом будет хуже. Куда проще и лучше было бы согласиться, опустить голову, молча выслушать все упреки и нотации, чаще всего несправедливые. Зато выйти из ситуации без особых потерь.
Но я всегда отвечала, подбирая нарочито грубые и дерзкие фразы, глядя жене отца в глаза. А потом получала наказание. И так по кругу.
А ты? — Я не оборачивалась, не хотела видеть его лицо, еще долго после отчисления снившееся мне в кошмарах. — Почему ты не мог просто разорвать помолвку, если настолько не хотел на мне жениться?
— Не мог. — Джастин приблизился, я кожей чувствовала, что он прямо у меня за спиной. — Моей семье было жизненно важно породниться с твоей. Со старшей, законной дочерью не сложилось, так что родители согласились на тебя, особенно когда увидели метрику с магическим потенциалом. Отец пригрозил, что если я еще хоть раз заикнусь о смене невесты, он вычеркнет меня из списка рода, лишит наследства и вообще всего на свете.
— А так всего лишили меня, — понятливо кивнула я, шагнув на выход.
Ей вдруг подумалось, что вся её жизнь последние годы была именно такой: стоишь в темноте и думаешь, что это просто ночь, а это уже давно погас сам дом.
Точно путешественник по неизведанным землям, каждые десять миль сверяющийся с компасом, Маша имела обыкновение прокладывать свои пути и узкие тропинки, сверяясь с мужем. «Кажется ли тебе удачной идея этого сценария?» «Надеть ли синее пальто на прогулку?» «Ты согласен, что мне не стоит браться за эту работу?» – десятки коммуникаций, десятки решений, от пустяковых до серьезных: почти незримый контрапункт счастливой семейной жизни, сигнал, отправляемый в космос: я тебя вижу; я тебя учитываю; ты мне важен.
Настоящая сила — не в том, чтобы держать удар, и не в умении командовать. Сила — это остаться, когда проще уйти. Быть рядом, даже если не знаешь, как всё исправить, — но точно знаешь, ради кого. Заботиться, заниматься, развивать, вкладывать своё время, нервы и терпение день за днём — это настоящий подвиг.
Потому что дети — не миссия... У них нет задачи соответствовать нашим ожиданиям...
— Тогда в чём же наша роль?
— В том, чтобы быть точкой опоры...Не направлять к тому, что хотим именно мы и чего мы не добились в своё время, и не навязывать собственные цели, а быть исключительно опорой, от которой можно оттолкнуться и пойти дальше.
Дети...это ведь не цветы жизни. Это звёзды. Пока их нет, ты летаешь вслепую...
Она просто не понимает, с кем имеет дело! Подумаешь, дети – да они все одинаковые! Она видит в них только болванки, заготовки взрослых. В ней есть эта душевная глухота и слепота, которые мешают ей понять, что перед ней три огромных мира, сложных, во многом страшных. А она считала, что им можно просто дать по шее или приказать – и они послушаются, потому что она же взрослая.
Маша подняла взгляд и обнаружила на стене напротив плакат «Основные паразиты кошек».
Плакат был незаурядный. Он выглядел как афиша триллера и обещал зрителю такие страх, ужас и трепет, перед которыми Хичкок показался бы доброй семейной сагой. Блоха, власоед, а также иксодовый, ушной и чесоточный клещи, не говоря уже о ленточных червях и аскаридах, были изображены художником значительно выпуклее и ярче, чем собственно кошка. Человек, ознакомившийся с этим плакатом, должен был в страхе бежать от мысли завести домашнего питомца. В лучшем случае он согласился бы взять блоху. В ее круглых глазках читался какой-никакой интеллект и надежда на светлое будущее, которого сама кошка определенно была лишена.
Мало что может быть скучнее, чем смотреть документальную съемку сексуальных игр.
Каждый ребёнок — это отдельная галактика. К каждому свой путь, своя орбита, свой особенный ключ.
Плохими мы назначаем те вопросы, ответы на которые нам не нравятся».
Двадцать третьего ноября тысяча девятьсот сорок первого года я перестал быть комбатом. Меня вызвали в штаб армии, назначили командиром полка.
Применяя панфиловскую спираль-пружину, огревая гитлеровцев огневыми пощечинами, мой полк отходил — отходил до поселка и станции Крюково. Там, на Ленинградском шоссе, мы выдержали шестидневный бой и вместе с другими частями Красной Армии, поворачивая историю, погнали врага от Москвы. Об этом можно было бы написать еще одну книгу под заглавием «Ленинградское шоссе».