Добро пожаловать в мои пенаты, но не вздумайте чувствовать себя как дома.
– Как она? – заглянув в столовую, тихо спросил бородач что-то сжигавшую в печурке помощницу.
– Держится, – кивнула та и скупо похвалила: – Сильная девочка. Я думала, будет намного труднее.
– Она уже не девочка, – задумчиво качнул он головой. – Девочки играют в куклы и не думают о будущем. А тем более не умеют делать выводы и принимать окончательные решения, упорно ждут, пока кто-то все сделает за них. Потому и ищут пресловутое сильное плечо, совершенно не понимая и не признавая разницы между накачанными мышцами и сильной волей.
– И зачастую за сильную волю принимают грубость и жестокость, – печально поддакнула травница, – а потом горько оплакивают разбитую жизнь.
— ...деньги — не главное.
— ...А по поводу денег… может, они и не главное в жизни, но способны изрядно её облегчить.
— Это твой суженый.
У меня уже один имеется. Оно, конечно, мамаша Мо говаривала, что запас карман не тянет, да, сдается мне, это было не про суженых.
Порой воля мягче золота.
Истинная красота в душе! Ей не нужны наряды.
— Ты не переживай так, — Эдди воспринял стон по-своему. — И женатые мужики живут. Женитьба, это же не конец света…
— На твоей свадьбе я тебя тоже так утешу, — мрачно сказал Чарльз...
А когда мы с ней идем по улице, и особенно когда заходим в магазины, меня раздражает ее манера ни с того ни с сего вдруг заговаривать с незнакомыми людьми; при этом она говорит громко и постоянно поддакивает, потому что при обмене банальностями главное – быть одного мнения с собеседником. Я не могу сердиться на нее за это, даже если мне ужасно хочется, чтобы она закрыла рот, но мне жутко, просто-таки глобально стыдно. Я знаю, что друзей у нее немного, а если придерживаться математической точности – абсолютный ноль, что у любого человека в тот или иной момент возникает потребность с кем-то поговорить, и поговорить преимущественно ни о чем. Это потребность в одиночестве, вывернутая наизнанку. Вроде как свитер, который случайно надеваешь навыворот.
– Ты музыкант? – спросила она. .... – Жаль, – сказала она. – Да. – Всегда жаль, что ты не музыкант, кажется, это сказал Марсель Эме.
– Два раза в неделю она ходит к психоаналитику, но это ей мало что дает, в общем, как говорит папа, результаты заставляют себя ждать. И еще она ходит в церковь исповедоваться, кюре ее обожает, он может слушать ее часами, так что, считай, у нее два психоаналитика по цене одного, а толку все равно никакого. Похоже, психоаналитик и кюре дают ей прямо противоположные рекомендации, так что она, бедная, совсем запуталась. Фрейд или Христос – выбор, как в трагедии Корнеля, верно? – бросила она мне, словно это был вызов.
Я повторил ей ту же чушь, которую только что наплел ее маме, но, когда ложь произносят во второй раз, она почему-то звучит менее правдиво.
Венеция - это повод поверить в Бога, а они возникают у нас нечасто.
Кажется, у итальяшек очень раннее развитие, я говорю это без всякого расизма, нашу семью часто принимт за цыган, так что, сами понимаете, будь мы расистами, нам пришлось бы начать с себя самих.
Хорошо бы, подумал я, если бы существовал министр, занимающийся действительно внутренними делами - чувствами, эмоциями, страхами. У него была бы уйма работы; но надо спуститься с небес на землю: так называемый министр внутренних дел занимается делами исключительно внешними. [...] А министр экономики тратит деньги, вместо того, чтобы экономить. Пара говорит, что такие названия дают министерствам для того, чтобы обмануть врага...
Семейная атмосфера - это атмосфера, в которой часто бывает очень трудно дышать
Похоже, это проблема всего мира – недостаток выдержки. И поэзии тоже.
Полились чистые, безупречные, чарующие звуки: она заиграла мелодию Баха, или Моцарта, или Бетховена, в общем, что-то очень известное, а значит, кого-то из этих троих, – и на мир вдруг снизошла поэзия. Во всяком случае, на музыкальный зал в доме Полин. По сути, не так уж много нужно для того, чтобы человеческая жизнь стала сносной.
Я быстро повернулась к нему спиной и рукой вытерла слезы с глаз. Господи, как неловко. Я почувствовала, что должна что-то сказать, потому что Ливай явно видел, что я опять плачу. Я делано рассмеялась: — Ну да, теперь тебе будет казаться, что это для меня обычное явление, но клянусь, что это не так.
— Я, Зито и несколько других ребят вытаскиваем из мусорных баков старые унитазы, — сообщил Джесси. Я удивленно подняла бровь. Это была далеко не самая романтическая весть, которую парень когда-либо сообщал девушке, и все же в этом было что-то интригующее.
Ливай сказал мне, что мы будем получателю двадцать баксов за каждый дом и делить эти деньги пополам. И он скорчил рожу:
— По-твоему, это справедливо? Что же ты такого сделаешь, чтобы заработать эти деньги?
— Я буду здесь, чтобы оказывать тебе моральную поддержку.
— Как же мне повезло — проворчал парень и захлопнул за собой входную дверь куда громче, чем это, по-моему, было необходимо.
Был он русским артистом в полном объеме этого понятия. Был он интеллигентом в столь же полном объеме этого, еще более редкостного понятия.
Что вы цените в людях больше всего?
Я неоднократно отвечал на этот вопрос. Совесть! Можно быть интеллектуально развитым, можно быть кем угодно, но если человек бессовестный, то уже для меня… будь он семи пядей во лбу… для меня этот человек не существует, я его не уважаю.
Свойства творческой и человеческой личности Папанова таковы, что время не изменит их ценности.
Похоже, что у него был какой-то врожденный инстинкт расточать добро.
Никто не рождается предусмотрительным, доброжелательным и осторожным по отношению к себе подобным. Этому учатся в течении всей жизни. Кто-то быстро постигает науку быть человеком, кто-то только с годами обретает знания, несущие внутреннею гармонию.