НО! Я не хотел быть тем, кто разобьёт её розовые очки вдребезги, а вместе с ними и веру в нормальных мужчин. Обычно тот, кто раскрывает правду и приносит с этим боль, становится первым врагом
Шило на мыло менять, только время терять.
- Э, не скажи. Иногда это шило может приятно отличаться от того самого мыла…
Внезапно Лешка понял, что больше не хочет быть сыщиком. Потому что каждая тайна – это не только увлекательное расследование. Это, прежде всего, чьи-то ужас и боль.
Болело абсолютно все, включая мысли.
Непросто притвориться тем, кем очень хотелось бы быть на самом деле.
... изменив себе, можно изменить кому угодно.
лишнего.
— В твоей грусти есть чувственность, нежность и страсть, а радость… — тихо что-то бормочет на итальянском, подбирая слово, — стерильна! — Щёлкает пальцами довольный собой. — Не так интересна.
Тело врёт намного меньше, чем язык.
В мире остались две крайности: слабые мужики и те, что возомнили себя Царями и Богами.
Никто не рождается психопатом, серийным убийцей или садистом. Мы приходим в этот мир невинными и задыхающимися от ужаса и боли. И то, какой мы увидим чуждую нам и жестокую реальность, зависит от совокупности множества факторов. Кому-то везет больше, кому-то меньше.
Работящий и сговорчивый. Мечта, а не мужчина! Не теряй сноровку и мы подружимся.
Из Олега Даля исходил свет трагического Моцарта… Слова роли были не просто выучены артистом, а выстраданы. Весь текст лился и клокотал у него, как хлынувшая горлом кровь. Он казался человеком с содранной кожей, мучительно страдающим от каждого прикосновения жизни.
Искусство просто.
Оно просто как солнечный луч или даже как свет спички, если вы умеете смотреть на огонь.
«Самое трудное в жизни - принять ответственность за сделанный когда-то неправильный выбор. Мы все - результат своего выбора. Его продукт, если хотите..»
Благородный, исполненный элегантного изящества облик говорит о сдержанности и неприступности. Таким Даля запомнили многие. И в жизни, и в фильмах он постоянно оставлял после себя ощущение недоговоренности, недосказанности. Родилась даже своего рода формула: «загадка Олега Даля». Так он и ушел – молча, унеся свою тайну с собой.
– Как ты мог? – теперь от неожиданности у неё прорезался голос. Незнакомый, сварливый такой. – С Горгоной? Она же исчадье!
– Да слухи все это. Нормальная баба, – Персей глянул на царевну мутными глазами хронического алкоголика. – Нормальная красивая баба.
– Но ведь от взгляда на неё мужчины обращаются в камень? – вот уже и Гермес заинтересовался. Покровитель лжецов и профессиональный разносчик сплетен. – Разве нет?
– Скажем так, не целиком, – герой слегка покраснел. – Некоторые части… Каменеют. Это даже приятно.
А потом предложил голосовать тайно, не оставляя улик перед лицом истории. Ужас и шок прошли мгновенно. Добро на совершение меньшего зла дали единогласно.
Площадь Тарантины меньше территории потенциального противника примерно в 25 раз. В той же пропорции уступают армия, флот и другие стратегические показатели. Опередить Большого Брата удалось пока лишь по уровню коррупции, росту безработицы и показателям детской смерности.
Ещё несколько дней назад я искренне не понимала, как мир вокруг может продолжать жить своей жизнью, когда у кого-то она разрушена. А сейчас даже рада, вдруг, и я смогу вплестись в этот узор и двигаться дальше.
Как можно чувствовать себя бесплотной и прозрачной, но одновременно такой тяжёлой?
— Сима, вы любили когда-нибудь так, что не могли дышать
/Нет, с ним я, наоборот, дышала глубже.…любили так, что с ним теряли себя?
Нет, с ним я себя находила.
-…любили так, что готовы были на низкие поступки?
Нет, с ним я становилась лучше.
-…любили так, что готовы были шагнуть во тьму?
Нет, с ним мой мир становился светлее и ярче.
Что бывает, когда за спину ангелу становится бог? Можно больше не бояться взлететь слишком высоко или упасть и разбиться, из ограничений — только смелость и воображение. А свободу заменило знание, что в любой момент, что бы ни случилось, тебя подхватят крепкие руки.
Отлеталась.
– Господа полицейские, – радостно выпалила старушка, доковыляв до них. – Хорошо, что я вас догнала. Услышала, как вы спрашиваете в лавке про пропавших, и сразу поняла: вот кто может мне помочь.
– У вас что-то случилось? – вежливо поинтересовался Ридли.
– Уже который год у меня что-то случается. Но никто не реагирует. Сколько жалоб, сколько заявлений написано…
Ридли и Грэн обреченно переглянулись. Им сразу стало понятно, на кого они нарвались. Самый неприятный вид городских обывателей - жалобщик обыкновенный, подвид выдумщик, особо опасный. И точно: убедившись, что ее слушают, старушка начала изливать душу.
Давным-давно он понял одну вещь. Люди боятся не кнута, нет. Их страшит отсутствие пряников.
Погибнуть как герой – это не каждому дано. Но жить как герой еще сложнее.