Призрак солнца — так прозвали поэты своего приятеля Месяца. Сегодняшней ночью это название ему особенно подходит, сегодня он своим пепельно-розовым светом омывает маленькую рощицу, что тянется вверх по склону от дома в Брехке.
стихотворение было началом забытой баллады. В ней говорилось о равенстве, что суждено под конец всем живым существам — и никакой мировой революции для того не надо: Сыплется земля, стареет все и тлеет. Плоть есть прах — во что бы ни одели.
Почему забывает одеваться он, а страдать от смущения должна я?
Если я выйду за пределы своих возможностей, меня сотрёт в порошок под натиском тех, кому всегда будет мало. Уясни- невозможно помочь всем.
— Похожее на униформу для прислуги.
— Ну мы же не в средних веках живем, — ощущая, что тонет, он попытался выплыть на поверхность.
— Я-то об этом знаю, а вы?
Обычно, когда говорят "старушка", то сразу представляешь хрупкую тоненькую бабушку, а тут фактура. Как у рояля.
Всё выросло, кроме мозгов!
Меня с детства учила бабушка, что в присутствии мужчины мы должны есть как птичка. Как бы показывая всем видом, что ты его не объешь. Желательно делать такой вид, словно тебе на самом деле достаточно подышать рядом с булочкой, чтобы наесться на три года вперёд до отвала.
Я вспомнила, как проходила практику у Галины Никифоровны. Проктолога со стажем и чувством юмора. Мужчины делились у неё на три вида : "Уже знает куда", "Ещё помнит куда", "Уже не помнит зачем".
Однажды, в качестве презента, коллеги подарили ей стриптизёра. Он ушёл с талон на четверг и взглядом обречённого.
- А как же сказка? - спросил голос, а на меня посмотрели льдистые глаза.
- Жили-были дед и баба, и ничего хорошего из этого не вышло. Спи!
Я с уважением отношусь к людям преклонного возраста, но, к сожалению, некоторые подобные старички любого молодого заткнут за пояс в злости и наглости.
"... ничто так не отвлекает от собственных бед, как беды чужие."
Характер короля отлично читался по его лицу, причем с первого взгляда: злой, деспотичный, законченный эгоист, который всерьез уверен в том, что мир существует только для того, чтобы лежать у его ног. Кстати, как ни странно, этот эгоист был умным.
Да потому, что красивый мужик – это вечная головная боль. И еще он козел, который постоянно пасется в чужом огороде. Ну, это я образно, понимаешь? А мне свои нервы дороже, так что пусть по нему другие дуры с ума сходят. А я умная!
Политика – дело темное, за ней даже вашей черной магии не угнаться.
Единственное, к чему тянулись руки, так это навести порядок.
Кошмар ты сущий, а не преемница! Не ешь, кричишь, обзываешься, да еще с вопросами глупыми пристаешь!
Лежать в уютной постели, под теплым одеялом, блаженно щуря сонные глаза и не думая ни о чем, – что может быть лучше для идеального начала рабочего дня?
Мои мозги объявили капитуляцию и пустились в отчаянный пляс.
Лучше взять все, а потом выбросить ненужное, чем что-то забыть, а после понять, что вот именно оно и было тем самым, что, оказывается, очень даже нужно…
Любопытство расправляет крылья, задирает нос, но и одновременно ждет хорошего пинка под зад.
Спали они втроем. Особенно удобным (для Инги) это оказалось на последних месяцах, когда большой живот уже не давал ей спокойно спать. Из своих мужчин она составляла немыслимые конструкции, позволявшие ей лежать комфортно. Потом, по утрам, они со стонами делали друг другу массажи, но вслух не жаловались.
- Я не добрая. Я такая, как мне нужно.
Она и не знала, что после оргазма так хорошо спится.
— Я не травница! — озверела Инга. — Я — дипломированный фармацевт! Ясно?!
— Ясно, — не растерялся тролль. — Дипломированный фур… фер… купите фейка!