сердцу нужно не только время, чтобы залечить раны
Большинство современных технологий – замечательные, особенно для поиска информации. Я просто не думаю, что есть необходимость быть доступным для всех ежедневно с утра до ночи. Если людей постоянно отвлекать звонками, сообщениями и напоминаниями, у них не останется времени думать.
пора повзрослеть. Смотреть на вещи шире. Понять, что прошлое нельзя изменить, но можно принять...
все превратности судьбы – временные, если мы за них не цепляемся...
Когда вы позволяете прошлому собой управлять, вы связаны с ним навечно. Вы никогда не измените свою жизнь, пока не научитесь забывать прошлые обиды.
Наверное, в этом и состоит настоящая сила – не просто выжить, а суметь склеить вместе все разбитые кусочки и создать новое целое.
Мы либо копируем наших родителей, либо делаем все в точности наоборот. Иногда все, что нам нужно сделать, чтобы простить своих родителей, – понять их собственное детство.
Воспоминания - воры. Подкрадываются, когда ты меньше всего ожидаешь, прижимают холодные руки к твоему лицу, душат.
Все превратности судьбы – временные, если мы за них не цепляемся.
-Дэнни, Дэнни, Дэнни…
-А ведь я уже начала к тебе привыкать. Почему ты сразу не сообщила мне о своем слабоумии?
Тут, конечно, свои вавы в головах, как и везде. Но, по крайней мере, жители ЗС понимают, под каким соусом какое блюдо жрать, и тормозят своих особо рьяных учёных на пути к чрезмерно светлому будущему. И, как показала практика Коалиции Альдо, правильно делают: лично Алексей предпочёл бы жить подальше от тех планетарных систем, где ко власти приходят “боги” из пробирки.
Он в этом плане был консерватор. Хотя бы потому, что его в примерно тех же пробирках создавали. И был он уверен: нихрена хорошего в такой обстановочке не вырастет.
Не сказать, чтобы новость резко сделала из Ал-44 любящего папашу троих сыновей. Собственно, узнав чудесную новость, он сказал: “Твою мать” — и поступил по-взрослому. То есть, радостно свинтил в дальний рейд с любимой группой.
Полина же сбежала замуж от совершенно поехавших родственников, которые помешались на общественном движении "Волшебная какраньшия" и, ко всем прочим прелестям вроде отказа от виртов и современной медицины, были готовы передать дочь только мужу в руки. С документами вместе. По заветам предков. С чего эти ребята взяли, что предки завещали именно так, равно как и о какого периода предках идёт речь, Ал-44 вникать не стал: мало ли, какие у кого бывают девиации?
Домашние роботы, няня, соцработник, бесплатные учебные заведения, уменьшенный налог… и детский дом (или дом престарелых), обставленный по высшему разряду — если кормилец не вернулся.
Так что по логике про Лену переживать не стоило. Она будет отлично питаться, получит лучшее образование, медицинский уход… Это не какой-то зажопинский детдом на окраине галактики, где подчинённые Ал-45 ловили в мутной водице материал для клонирования и последующих генетических манипуляций. И всё же…
Алексей, выросший в одной из лабораторий, не доверял ничему казённому. Он не хотел, чтобы система учила маленькую Елену, определяла её будущее, социализировала её, решала, кому отдать. Он знал: госструктуры слепы. Даже самые навороченные и продуманные из них… особенно самые навороченные и продуманные, если разобраться.
Русские как всегда сначала умылись кровью, а потом начали топить в ней врагов...
Но оказалось, что это всего лишь собутыльник: он переварил водку с бутербродами, выпал из анабиоза, перестал сливаться с окружающим пространством и теперь с интересом тянул в сторону Лены щупальца с глазами на кончиках, дабы рассмотреть диковинку получше.
“Эта особь отличается, — просемафорил он. — Другой подвид?”
“Внутривидовая разница”, — знаками показал Лёха и, повернувшись к Лене, сказал:
— Не переживай! Это собутыльник мой. На метеостанции скучно, так что мы с ним друг друга развлекаем.
Лена склонила голову набок.
— Это не один из предположительно разумных хищных моллюсков, с которыми вот уже три года безуспешно пытаются установить контакт твои коллеги из исследовательского центра?
Не то чтобы его возмущение что-то меняло, но веселья добавляло. Они спорили (это был чудный и забавный ритуал), потом Деймос уступал в паре пунктов, а Малатеста принимал план к исполнению и изо всех сил пытался натянуть отрыжку гениальных мозгов Деймоса на глобус здравого смысла.
Борины коллеги, похоже, спасать своё сокровище не спешили.
Лёха мрачно на это всё посмотрел. Не его проблема, правда? Парнишка сам виноват. Он ведь дурак.
Малолетний.
Ровесник Лёхиных, которые местами такие же, дураки.
С точки зрения моллюсков, другими разумными должны быть, конечно, тоже моллюски. Может, с другими усиками или иным количеством глаз, но сам факт. А никак не теплокровные! Для них визит людей выглядел так, как если бы в докосмическую эпоху на землю грохнулась летающая вилка, из неё вылезли свиньи в скафандрах и прохрюкали на своём, свинячьем: “Земляне, мы пришли с миром!”
Между тем, что вполне закономерно, в среде этих самых моллюсков всё яростней разгорались споры насчёт того, а что, собственно, делать с людьми. Причём большинство стоящих у власти дружно решили, что оно “само рассосётся”. Но нашлись и те, кто захотел на этом фоне продавить свои интересы… А дальше классика: одни кричат, что инопланетяне враги и наверняка замышляют чего-то там, другие голосят, что они чуть ли не посланцы светлого будущего во плоти. И для правильного эффекта главное — подогреть страсти с той и другой стороны до кипения, чтобы потом вылететь наверх на одной из волн.
В девяти случаях из десяти вовремя напущенный туман помогает собеседникам самим вовремя придумать объяснение в соответствии с их личными теориями заговора.
Вообще чем больше Владимир на всё это смотрел, тем больше наука напоминала ему армию. Впрочем, тут налицо профдеформация: ему вообще всё напоминало армию, куда не сунься. Но наука таки особенно. Было ли дело в тонком пересечении частных и государственных интересов, строгой иерархии, секретности или приказах в стиле “копать отсюда и до обеда”, сложно сказать. А может, самой важной ассоциацией была постоянная игра в высшее благо, ради которого допустимо идти на жертвы?
Пока никого не сожрали, заметь. Представлять себя хищниками “по заветам предков” и вести себя, как хищники — это совершенно разный коленкор, знаешь ли. Сейчас у нас статус кво, и только первая кровь разобьёт его. Понятное дело, что рано или поздно мы нарвёмся на достаточно злых, мотивированных и голодных, тех, которые готовы без проблем жрать и теплокровных, и себе подобных, а ещё прикрывать заветами предков эту готовность. Сам понимаешь, не маленький. Но пока, к добру или нет, нам везёт. И идеально, если будет везти и дальше.
Самое паршивое, что каждый раз ему было их жаль. Порой это была жалость искренняя, порой гадливая, порой вопросительная (самый популярный вопрос звучал как “Зачем вообще такое делать со своей жизнью?!”), но каждый раз, побывав в их шкуре, увидев их изнутри, он не мог отделаться от сотни противоречивых эмоций, от боли и горечи.
Лун Ким:как интересно, правда? Не вы ли, как глава экспедиции, утверждали, что эти существа примитивны и не поднялись в развитии выше категории пять? Ну и как, счастливы ли вы получить доказательства разумности этой жизни?
Владимир:я был бы счастлив получить доказательства разумности жизни, собравшейся в этом чате.
Вика:мечтайте, шеф.