«Тебя будут ненавидеть, — давным‑давно, ещё перед первым заседанием, предупредила её Икайя, — потому что ты появилась из ниоткуда и заняла высокое положение. Но ненавидят тех, в ком чувствуют угрозу. Это лучше, чем жалость».
Любовь ко мне – это дорога с односторонним движением, детка. Ты никогда не сможешь вернуться назад. Ты никогда не сможешь разлюбить меня или что-то в этом роде. Это навсегда, на всю жизнь.
Совпадение – это оправдание, которым пользуются слабаки, когда реальность бьет их по лицу.
Этот взгляд вызывает у меня желание вырвать свое сердце и положить к ее ногам.
Эльза – это проклятие, но она также единственная гребаная вещь, имеющая смысл.
Вот тут ты ошибаешься, сладкая, – бормочу я возле ее губ. – То, что мы враги, не отменяет того факта, что ты, черт возьми, моя.
Будь её лицо пазлом, многие спрятали бы его обратно в коробку.
Все бывает — самые безумные мотивы, причудливые сценарии, невероятные совпадения. И человек, не способный, казалось бы, нанести вред даже мухе, совершает жестокое убийство. Вечная любовь вдруг оборачивается ненавистью. Люди выстраивают цепочки событий, чтобы обеспечить себе алиби, и малейшее неверное звено переворачивает всю картину.
«У хорошего детского рисунка всего два критерия: понятно, где верх, а где низ, и он яркий!».
«Уважаемые пассажиры! Прижимаясь ближе друг к другу, вы дарите надежду людям, стоящим на остановке!»
«Отвратный городишко, да? Раньше я задавался вопросом, не служит ли он прикрытием для чего‑нибудь другого — значительного, захватывающего. Может быть. Но чтобы это узнать, чтобы раскрыть секрет, нужно поменять точку зрения, посмотреть на всё с другой стороны».
— Прежде чем мы перейдём к делу, — продолжал он, — что вы думаете о Купере?
— Я думаю, этот город — как рак. Гнилое место. Заслуживает того, чтобы его снесли. Разобрали по кирпичику.
М-да, это круто
М-да, это круто
«Когда мне было одиннадцать, моя семья переехала по соседству с его семьёй. Когда мне было тринадцать, он был моим первым увлечением. Когда мне было шестнадцать, мы влюбились друг в друга. А когда мне было девятнадцать, мы разбили сердца друг друга».
«Я думала, Чикаго достаточно большой, чтобы избегать его, пока не получу сюрприз всей жизни и неосознанно не перееду жить по соседству. Что ещё хуже? Проект реконструкции, которым я занимаюсь в надежде превратить эту стажировку в работу моей мечты на полный рабочий день… Это его дом. Но как я могу превратить его холостяцкую берлогу в семейный дом, если мы даже не можем находиться в одной комнате?»
«Я никогда не думал, что буду единственным холостяком, оставшимся в моей группе друзей. Но после многих лет попыток найти любовь я пришёл к выводу, что, возможно, для меня её больше не существует».
«Та связь, которую я искал с тех пор, как переехал в Чикаго, тот единственный человек, которого некоторые ищут всю свою жизнь… Я уже нашёл её, когда мне было двенадцать лет. И теперь единственная девушка, которую я когда‑либо любил, переезжает в соседний дом. Снова».
— Ты это о чём?
— О молочных продуктах.
— Я отправляю в рот очередной кусок стейка. — Меня от них сразу выворачивает. Иногда я заранее принимаю таблетку, а иногда забиваю — и будь что будет.
«Я считала его подонком, а он оказался героем. Я верила, что спасаю от него свою сестру, но причинила одни страдания. Я думала, что мы ненавидим друг друга, но поняла, что люблю. Всем сердцем люблю того, кого любить нельзя. Того, кто поклялся разрушить мою жизнь. Того, кто обязательно сдержит своё слово».
Если вы смотрите на вещи поверхностно — а все мы часто этим грешим, — вы неизбежно попадаете в западню. Так устроен наш разум — то, что на поверхности, его путает. Поэтому мы должны научиться видеть суть вещей, не то, что на поверхности, а то, что за этой поверхностью. Страдание — это испытание, да. Но у самого страдания нет сути. Оно — пустышка. А у счастья есть суть, тут даже объяснять нечего. И так во всем.
Если кому-то нравится тратить время, силы на бессмысленные вещи, он, конечно, может этим заниматься. Грубо говоря, хочет страдать — пусть страдает. Но тот, кто хочет, чтобы в его жизни был смысл, просто не имеет права тратить ее на бессмысленные вещи! И первая из этих бессмыслиц страдание, о котором вы меня спрашиваете.
А первая из вещей, которая, наоборот, наполняет нашу жизнь смыслом, это наши чувства, наше отношение к людям, которые нам дороги. Да, мы не можем дать четкий, конкретный ответ на вопрос: «Зачем я люблю?» Но тут ведь и сам вопрос лишен всякого смысла! Зачем я люблю?! Спросили тоже! Это настолько очевидно, настолько важно, настолько где-то внутри, в душе, в душе каждого из нас, что и спрашивать-то как-то глупо! Люблю — да! И все!
Они сказали мне, что страдание и счастье расположены в разных сторонах света. Что жизнь кажется человеку дорогой между ними. Но это неправильно, потому что, на самом деле, это две разные дороги. Одна ведет к счастью, другая — к страданию. И каждый человек сам выбирает свою дорогу, сам выбирает путь, по которому ему предстоит идти.
Коул и Ронан были правы. Спокойная сторона Эйдена гораздо страшнее, чем разъяренная.
Его спокойная сторона – это фасад, который он довел до совершенства, чтобы вы чувствовали себя в безопасности, прежде чем он набросится и сожрет вас заживо.
– Ты можешь бороться со мной сколько хочешь, но ты не можешь бороться с тем фактом, что ты моя.