— любовь к тебе у него из тех, что спустя годы не выветривается. Это не романтика, это привычка души. И это редкость.
— Я красивая? — спросила.
— Очень, — сказала я. — И сильная. Но сильной не надо быть всегда. Понимаешь?
знала: завтра утром опять будет солнце на подоконнике, работа, звонок дочери. И никто, кроме меня, не проживёт за меня мою жизнь.
— Любовь — это не слова, — сказала я. — Это когда не уходят. Когда остаются и держат за руку, даже если страшно. Ты не остался. Я — выжила без тебя. И жить дальше тоже буду без тебя. Это не месть. Это выбор.
Видимо, так Вальпургия выражала свою ноту протеста за заточение. Весь ее вид говорил: а я ведь старалась! Я ведь тебя не пускала к неприятностям. Но ты к ним так рвалась, словно они тебя заждались, а ты никогда не опаздывала на встречи!
— Красотища, — мужичок довольно оглядел цветущий «прилавок», — а запах-то какой! Аромат! Шо тут за цветочки…Розы, ты погляди, пионы тут…А посреди фея стоит — несколько пошатнувшись, Цатка очертил в воздухе мою фигуру.
— Уже напился?
— В говнищ…
— Уйди отсюда. Всех покупателей распугаешь
— баба за поводьями, шо звезда в небесах. Ты её видишь, а она тебя — нет.
если пользоваться арсеналом мистики и фантастики, можно объяснить любое преступление, и всегда это будет очень логично. Но разумные люди в такую логику не верят.
Все это как будто бы могло нехорошо кончиться, но тут наступила конечная, и старички вышли и медленно разошлись в разные стороны спокойные и отстраненные от всего, как до спора, так и не выяснив, при ком был самый сахар: при Брежневе или при Брежневе.
Ненависть с привкусом признательности – странная смесь чувств. Гремучая смесь.
Кто-то бежал прямо под моими окнами. В полной тишине можно было различить даже сбивчивое дыхание этого человека. Он был напуган, кто-то преследовал его. Потом голос разорвал тишину: – Не надо! Отпустите! Оставьте меня! И ему в ответ прозвучал низкий бубнёж: – Мы твои друзья!
Я вылез из постели, когда рассвело. Вошёл в общую комнату и столкнулся с чем-то невообразимым. Кровь хлынула от сердца и сковала меня до кончиков пальцев. Передо мной, прилепившись к стене, сидел человек. Косматый мужчина в синей жилетке, в рубашке с перепачканными пылью рукавами и в тёмных брюках, протёртых до дыр.
Вот прямо сейчас устрой уборку в голове. Вымети лишнее за порог. Посмотри на меня… Эй, а где обожание? — Да ну тебя!
Вчера мне исполнилось восемь. Отец поздравил по-своему — вручил шоколадный кекс и новые колючие варежки, а вечером выдал ремня за разбитую чашку. Чашки были для него важнее какого-то дня рождения.
Дед говорит, что падать — не стыдно. Стыдно валяться в грязи и себя жалеть.
Мне кажется, что медведи именно потому и спят всю зиму! От проблем прячутся! Тоже так хочу!
Как сказала одна из преподавательниц: “Введение в языкознание — предмет скучный, я его не люблю. А потому, чтобы получить зачет, ходите на все пары, страдайте вместе со мной”.
Вообще очень меня грустит тот факт, что в университетах сидят столько людей, у которых куча теоретических знаний, а применения им в практике нет никакого. Они так и остаются у них в головах, как какая-то… я даже не знаю.
– Мечта. Кладбище несбывшихся мечт.
Мы должны доверять профессионалам и спокойно ждать, когда они облажаются по полной.
Счастье не в том, чтобы никогда не ошибаться. Оно в том, чтобы после всех ошибок рядом оказались те, кто поможет встать и снова поверить в любовь.
По натуре я человек не злорадный, я только люблю справедливость. Во всем.
Я верю во все, что могу себе представить, Петер. В волшебников, в Господа Бога, в дьявола, в привидения… в летающие тарелки… Раз человеческий мозг может все это вообразить, значит, все это где-то существует, иначе зачем бы мозгу такая способность?
Когда слишком долго бежишь и прячешься, осторожность входит в привычку.
Всегда удивлялся расстановкой приоритетов у... скажем так, людей, живущих не по средствам.
– Бальтазар! Что еще за отдел безопасности?
– Специально обученные домовые. Один такой подселен к твоей семье, чтобы сюрпризов не было. Разведчик.