Умная женщина сама кузнец своему счастью. И разумный брак для нее – норма.
Победила юные живые души мертвая техника, свой верх взяла! Не дети, а злобные роботы. Дети нового времени. Дети нового общества.
– …Вот нам, Кирочка, например, в юном возрасте что внушали? – продолжала тем временем наступать на дочь Елена Андреевна. – Мол, не любят за что-то, а любят просто так! И знаешь, мы в это верили, как дурочки. И никто ни разу и словом не обмолвился, что это самое «просто так» есть не что иное, как дорога в женскую неустроенную судьбу! А мы в эту пошлость верили, глупые! Да что там – мы… Верили и ладно! Обидно, что и в твое время эту пресловутую истину пытаются протащить, как призрак из прошлого. А на самом деле она давно уже никакой цены не имеет. Да мало того, что цены не имеет – об нее можно запросто жизнь разбить вдребезги!
Адвокат – он же не робот, в конце концов. Он тоже имеет право на человеческий фактор.
– Нет, Кира. Не имеет. Ни на фактор, ни на благотворительность, ни на жалость-доброту там всякую он права не имеет. Адвокат – как врач. Видит, что пациенту больно, но его эта боль не трогает. Его задача – не жалеть, а делать так, чтоб не болело. И не просто так делать, а за вполне за законное и справедливое вознаграждение. Потому что его знания – это его источник дохода, в конце концов! А у пациента он другой, этот источник. Может, он руками себе на жизнь средства добывает, может, ногами, иль другим местом – какая тебе разница.
Извини. А только знай, лишнее это звено в хорошем браке – любовь. Мужчина и женщина, живя вместе, просто должны получать удовольствие друг от друга, в чистом виде удовольствие, без страстей всяких. От физики, от химии, от интеллекта, от красоты, в конце концов. А любовь – это лишнее. Страсти еще ни один брак до добра не довели. Ты поверь мне, я знаю.
Скрижали – это не просто заклинание, способное спасти мир. Это некая инструкция, некие правила жизни, которым надлежит следовать, если ты действительно хочешь, чтобы этот мир не отправился в Никуда.
— Как говорил один мой приятель, большая ошибка приходить на перестрелку с ножами!
Все-таки железобетонная вещь – эта женская обида. Ничем ее не пробьешь.
Я всю свою жизнь на зарплате сижу. И всегда точно и определенно знаю, какую сумму получу раз в месяц. Просто до последней копеечки знаю. Согласись, что в этом есть тоска какая-то… Безысходность жизненная.
Предательство ломает любые отношения — и дружеские, и романтические. Даже родственные. Простить-то, конечно, можно, но что случилось однажды, случиться вновь.
Помогать — это не слабость. Помогать — это смелость.
Нельзя держать боль в себе целую вечность. Пусть лучше на душе останутся шрамы прошлого, чем однажды ее разорвет этой болью.
Любить по-настоящему — особое искусство, которое не всем под силу.
Почему плохие отцы остаются? А хороших забирает небо? Почему этот мир настолько несправедливый?
В молодости можно столько всего натворить, а разгребать будешь потом всю жизнь.
А если взлетать по ветру? – Если по ветру, то взлетно-посадочная полоса должна быть очень длинной, чтобы поднять самолет. Это долгий-долгий путь. Его можно идти всю жизнь
Сладкое — не чтобы наедаться, а для души
Самолёты всегда летят туда, где лучше. Самолёты — символы перемен
Для любви нет причин, они существуют только для ненависти
Знаешь, почему я люблю самолёты? Потому что взлетают против ветра. Чем сильнее встречный ветер, тем большей высоты достигнет самолёт в момент взлёта. Я говорю себе — буду взлетать как самолёт, несмотря ни на что. Чем сильнее сложности в моей жизни, тем выше смогу подняться.
Ему пришла в голову фраза «созерцать величие Вселенной», но следователь тут же сообразил, что если отбросить лишний пафос, то смысл будет тот же, что и у «глазеть по сторонам».
«…если любого из моих подданных схватить и посадить на десять лет без суда и следствия, то он совершенно точно будет знать, за что сидит, и будет счастлив, что получил так мало».
— Вы собираетесь пить водку? После пива?!
— А Вы не будете?
— Нет, почему. Буду…
Получается, мы ожидаем, что самый плохой человек среди нас пожертвует собой. Но если мы и правда найдем убийцу – и он сам скажет, что готов это сделать ради остальных… Будет ли он тогда самым плохим?
Если мы всемером убьем одного – будет ли это меньшее зло? Даже если это необходимо, чтобы выжить, – убийство все равно останется убийством.