Цитаты
282346
– Жаль, хлеба нет. ...и жили они настолько бедно, что приходилось колбасу с сыром класть прямо на язык...
Эх, хорошо в деревне летом! Зимой тоже не плохо. Только если местные жители не считают тебя ведьмой и не пытаются поднять на вилы при каждом удобном случае. Хотя я обычная лекарка, не причинившая никому вреда. По крайней мере, в этой самой деревне. Но откуда я появилась и кем являюсь на самом деле – не может ответить никто. И ведь почти смирилась со своим существованием здесь и наметила планы на будущее, как всё изменилось в одночасье. Вот угораздило же притащить из леса раненого незнакомца...
Очень хочется быть слабой, но жизнь диктует свои правила.
Эх, хорошо в деревне летом! Зимой тоже не плохо. Только если местные жители не считают тебя ведьмой и не пытаются поднять на вилы при каждом удобном случае. Хотя я обычная лекарка, не причинившая никому вреда. По крайней мере, в этой самой деревне. Но откуда я появилась и кем являюсь на самом деле – не может ответить никто. И ведь почти смирилась со своим существованием здесь и наметила планы на будущее, как всё изменилось в одночасье. Вот угораздило же притащить из леса раненого незнакомца...
Ты – демон... Значит, должен быть плохим...
– Так, может, я просто хороший плохой демон?
Эх, хорошо в деревне летом! Зимой тоже не плохо. Только если местные жители не считают тебя ведьмой и не пытаются поднять на вилы при каждом удобном случае. Хотя я обычная лекарка, не причинившая никому вреда. По крайней мере, в этой самой деревне. Но откуда я появилась и кем являюсь на самом деле – не может ответить никто. И ведь почти смирилась со своим существованием здесь и наметила планы на будущее, как всё изменилось в одночасье. Вот угораздило же притащить из леса раненого незнакомца...
– Я не собираюсь с тобой спать!
Ланс настолько громко рассмеялся, что потом даже закашлялся: – В тот день или ту ночь, когда рядом со мной девушка может уснуть, я посчитаю, что окончательно и бесповоротно состарился, и уползу умирать от стыда и позора!
Эх, хорошо в деревне летом! Зимой тоже не плохо. Только если местные жители не считают тебя ведьмой и не пытаются поднять на вилы при каждом удобном случае. Хотя я обычная лекарка, не причинившая никому вреда. По крайней мере, в этой самой деревне. Но откуда я появилась и кем являюсь на самом деле – не может ответить никто. И ведь почти смирилась со своим существованием здесь и наметила планы на будущее, как всё изменилось в одночасье. Вот угораздило же притащить из леса раненого незнакомца...
– Будь осторожна вдвойне. Думаю, ты уже стала приоритетной целью.
– А ты умеешь подбодрить!
– Какой толк, если ты останешься бодрой, но проживешь недолго?
Что может быть опасней зоны космических аномалий? Разве что зло, привезенное с Земли.
Череда кровавых убийств на межгалактической станции несет особую угрозу, ведь сбежать некуда, рано или поздно неизвестный охотник может добраться до каждого. А способов победить или даже найти его почти не осталось: «Виа Феррата» неожиданно лишилась одного из главных своих защитников. Может оказаться так, что для единственного островка жизни в ледяной пустоте уже начался обратный отсчет.
– Может, скажешь хоть что-нибудь на человеческом? Например, «удачи, все получится»?
– Будешь надеяться на удачу – не получится.
Что может быть опасней зоны космических аномалий? Разве что зло, привезенное с Земли.
Череда кровавых убийств на межгалактической станции несет особую угрозу, ведь сбежать некуда, рано или поздно неизвестный охотник может добраться до каждого. А способов победить или даже найти его почти не осталось: «Виа Феррата» неожиданно лишилась одного из главных своих защитников. Может оказаться так, что для единственного островка жизни в ледяной пустоте уже начался обратный отсчет.
Один деятельный дурак вредоносен, однако не опасен. Когда же дураки собираются в коллектив, они обязательно что-нибудь портят.
Что может быть опасней зоны космических аномалий? Разве что зло, привезенное с Земли.
Череда кровавых убийств на межгалактической станции несет особую угрозу, ведь сбежать некуда, рано или поздно неизвестный охотник может добраться до каждого. А способов победить или даже найти его почти не осталось: «Виа Феррата» неожиданно лишилась одного из главных своих защитников. Может оказаться так, что для единственного островка жизни в ледяной пустоте уже начался обратный отсчет.
Такова человеческая природа – мусором мы метим территорию.
Что может быть опасней зоны космических аномалий? Разве что зло, привезенное с Земли.
Череда кровавых убийств на межгалактической станции несет особую угрозу, ведь сбежать некуда, рано или поздно неизвестный охотник может добраться до каждого. А способов победить или даже найти его почти не осталось: «Виа Феррата» неожиданно лишилась одного из главных своих защитников. Может оказаться так, что для единственного островка жизни в ледяной пустоте уже начался обратный отсчет.
... главная задача руководителя – наладить работу и дать сотрудникам возможность спокойно выполнять свои обязанности, а не контролировать каждый их шаг, требуя письменного отчёта за любой чих.
Джинджер – воровка, вскрывающая любые замки и двери. Она способна украсть что угодно и откуда угодно, но однажды в ее жизни появляется таинственный красавчик и дает невыполнимый заказ, от которого невозможно отказаться. Альберт стоит во главе Порядка, не интересуясь ничем другим. У него не было нераскрытых дел, пока не появился необычный артефактор, работающий на стыке магии и механики. Сумеет ли Лорд Порядка докопаться до истины и найти опасного преступника? И подберет ли талантливая...
Я знаю: меня могут не понять. Скажут: «так нельзя». Но «нельзя» — это когда ты предаёшь себя. Я себя не предала. Я выбрала. И этот выбор — про меня сегодняшнюю, а не про ту, которая держала дом из последних сил. Я больше не доказываю, что «сильная». Я просто живу. А сила — в этом и есть.
— Снимай кольцо, — спокойно говорит муж, надевая часы «для особых встреч». — Что? — Ты недостойна носить статус жены депутата. Ты не картинка. Ты усталая, прошедшая роддом, ипотеку и онкоцентры. Мне нужен другой образ рядом. — Мы только что вернулись после химиотерапии, — шепчу. — Я еле стою. — Тем более. Ты должна меня понять. Я молодой еще, перспективный. Мне нельзя тонуть вместе с тобой. Через неделю в сети выходит его интервью про «несломленного семьянина», который «поддерживает тяжело...
Жизнь короткая. Это не фраза из открытки — это факты из истории болезни. И если в сердце осталась хоть капля любви — не топите её назло миру. Дайте ей воздух. Посмотрите, вырастет ли что-то на этом месте. Если нет — вы хотя бы попробовали. Если да — у вас будет свой сад, пусть и со шрамами на коре.
— Снимай кольцо, — спокойно говорит муж, надевая часы «для особых встреч». — Что? — Ты недостойна носить статус жены депутата. Ты не картинка. Ты усталая, прошедшая роддом, ипотеку и онкоцентры. Мне нужен другой образ рядом. — Мы только что вернулись после химиотерапии, — шепчу. — Я еле стою. — Тем более. Ты должна меня понять. Я молодой еще, перспективный. Мне нельзя тонуть вместе с тобой. Через неделю в сети выходит его интервью про «несломленного семьянина», который «поддерживает тяжело...
Я сильная и, да, невероятно смелая женщина. Смелость — это не кричать громче всех. Смелость — проснуться, умыться холодной водой, посмотреть себе в глаза и сказать: «Я выбираю жить, а не мстить».
— Снимай кольцо, — спокойно говорит муж, надевая часы «для особых встреч». — Что? — Ты недостойна носить статус жены депутата. Ты не картинка. Ты усталая, прошедшая роддом, ипотеку и онкоцентры. Мне нужен другой образ рядом. — Мы только что вернулись после химиотерапии, — шепчу. — Я еле стою. — Тем более. Ты должна меня понять. Я молодой еще, перспективный. Мне нельзя тонуть вместе с тобой. Через неделю в сети выходит его интервью про «несломленного семьянина», который «поддерживает тяжело...
странное счастье: наконец научился не брать силой, а ждать, пока дадут сами.
— Снимай кольцо, — спокойно говорит муж, надевая часы «для особых встреч». — Что? — Ты недостойна носить статус жены депутата. Ты не картинка. Ты усталая, прошедшая роддом, ипотеку и онкоцентры. Мне нужен другой образ рядом. — Мы только что вернулись после химиотерапии, — шепчу. — Я еле стою. — Тем более. Ты должна меня понять. Я молодой еще, перспективный. Мне нельзя тонуть вместе с тобой. Через неделю в сети выходит его интервью про «несломленного семьянина», который «поддерживает тяжело...
— Чувства — это не сувенир, — сказала Марина неожиданно тихо. — Их нельзя поставить обратно в коробку, если упаковку порвали. Надо понять: тебе с этим жить получится? С краем надорванным.
— Снимай кольцо, — спокойно говорит муж, надевая часы «для особых встреч». — Что? — Ты недостойна носить статус жены депутата. Ты не картинка. Ты усталая, прошедшая роддом, ипотеку и онкоцентры. Мне нужен другой образ рядом. — Мы только что вернулись после химиотерапии, — шепчу. — Я еле стою. — Тем более. Ты должна меня понять. Я молодой еще, перспективный. Мне нельзя тонуть вместе с тобой. Через неделю в сети выходит его интервью про «несломленного семьянина», который «поддерживает тяжело...
Я не мстительная. Я… осторожная. И уставшая от чужих ошибок, которые касаются нас.
— Снимай кольцо, — спокойно говорит муж, надевая часы «для особых встреч». — Что? — Ты недостойна носить статус жены депутата. Ты не картинка. Ты усталая, прошедшая роддом, ипотеку и онкоцентры. Мне нужен другой образ рядом. — Мы только что вернулись после химиотерапии, — шепчу. — Я еле стою. — Тем более. Ты должна меня понять. Я молодой еще, перспективный. Мне нельзя тонуть вместе с тобой. Через неделю в сети выходит его интервью про «несломленного семьянина», который «поддерживает тяжело...
Я хочу, чтобы он понял: нас «таких, как раньше» не существует. Вернуть некому и некого. Есть я — другая. Есть он — другой. Есть ты. И есть жизнь. Если он хочет войти — пусть стоит у двери и учится стучаться. Долго. Без гарантий.
— Снимай кольцо, — спокойно говорит муж, надевая часы «для особых встреч». — Что? — Ты недостойна носить статус жены депутата. Ты не картинка. Ты усталая, прошедшая роддом, ипотеку и онкоцентры. Мне нужен другой образ рядом. — Мы только что вернулись после химиотерапии, — шепчу. — Я еле стою. — Тем более. Ты должна меня понять. Я молодой еще, перспективный. Мне нельзя тонуть вместе с тобой. Через неделю в сети выходит его интервью про «несломленного семьянина», который «поддерживает тяжело...
— Я старый... Мне можно говорить прямо.
— Снимай кольцо, — спокойно говорит муж, надевая часы «для особых встреч». — Что? — Ты недостойна носить статус жены депутата. Ты не картинка. Ты усталая, прошедшая роддом, ипотеку и онкоцентры. Мне нужен другой образ рядом. — Мы только что вернулись после химиотерапии, — шепчу. — Я еле стою. — Тем более. Ты должна меня понять. Я молодой еще, перспективный. Мне нельзя тонуть вместе с тобой. Через неделю в сети выходит его интервью про «несломленного семьянина», который «поддерживает тяжело...
— И не делай вид, что держишься — держись по-настоящему.
— Снимай кольцо, — спокойно говорит муж, надевая часы «для особых встреч». — Что? — Ты недостойна носить статус жены депутата. Ты не картинка. Ты усталая, прошедшая роддом, ипотеку и онкоцентры. Мне нужен другой образ рядом. — Мы только что вернулись после химиотерапии, — шепчу. — Я еле стою. — Тем более. Ты должна меня понять. Я молодой еще, перспективный. Мне нельзя тонуть вместе с тобой. Через неделю в сети выходит его интервью про «несломленного семьянина», который «поддерживает тяжело...
— И ещё. Не делай из своей вины флаг. С ней жить можно только чистыми руками. Работу свою прикрути на один оборот — мир без тебя не встанет с позу. Звони прежде, чем лезть. Спрашивай. Уважай её «не хочу». И помни: ты не центр. Центр — её жизнь. Ты рядом, если заслужишь.
— Снимай кольцо, — спокойно говорит муж, надевая часы «для особых встреч». — Что? — Ты недостойна носить статус жены депутата. Ты не картинка. Ты усталая, прошедшая роддом, ипотеку и онкоцентры. Мне нужен другой образ рядом. — Мы только что вернулись после химиотерапии, — шепчу. — Я еле стою. — Тем более. Ты должна меня понять. Я молодой еще, перспективный. Мне нельзя тонуть вместе с тобой. Через неделю в сети выходит его интервью про «несломленного семьянина», который «поддерживает тяжело...
Но второй шанс — это не лотерейный билет. Это работа. Долгая. И без права на ошибку.
— Снимай кольцо, — спокойно говорит муж, надевая часы «для особых встреч». — Что? — Ты недостойна носить статус жены депутата. Ты не картинка. Ты усталая, прошедшая роддом, ипотеку и онкоцентры. Мне нужен другой образ рядом. — Мы только что вернулись после химиотерапии, — шепчу. — Я еле стою. — Тем более. Ты должна меня понять. Я молодой еще, перспективный. Мне нельзя тонуть вместе с тобой. Через неделю в сети выходит его интервью про «несломленного семьянина», который «поддерживает тяжело...
понял простую вещь: рядом быть страшнее, чем бежать. Но только рядом ты потом не живёшь с гнильцой внутри.
— Снимай кольцо, — спокойно говорит муж, надевая часы «для особых встреч». — Что? — Ты недостойна носить статус жены депутата. Ты не картинка. Ты усталая, прошедшая роддом, ипотеку и онкоцентры. Мне нужен другой образ рядом. — Мы только что вернулись после химиотерапии, — шепчу. — Я еле стою. — Тем более. Ты должна меня понять. Я молодой еще, перспективный. Мне нельзя тонуть вместе с тобой. Через неделю в сети выходит его интервью про «несломленного семьянина», который «поддерживает тяжело...
И вдруг стало легче. Не потому, что простила или решила что-то. А потому что в груди появилась ясность: я могу выбирать. И каким бы не был мой выбор, он только мой и никто не имеет права его осуждать.
— Снимай кольцо, — спокойно говорит муж, надевая часы «для особых встреч». — Что? — Ты недостойна носить статус жены депутата. Ты не картинка. Ты усталая, прошедшая роддом, ипотеку и онкоцентры. Мне нужен другой образ рядом. — Мы только что вернулись после химиотерапии, — шепчу. — Я еле стою. — Тем более. Ты должна меня понять. Я молодой еще, перспективный. Мне нельзя тонуть вместе с тобой. Через неделю в сети выходит его интервью про «несломленного семьянина», который «поддерживает тяжело...
Ты не обязана возвращаться. Но и держать на вытянутой руке всю жизнь — тоже не обязательно. Можно поставить на стол чай. Сказать «как дела». И не умирать от этого. Не стоит внутри себя в тисках держать то, что жаждет вырваться наружу. И не важно любовь это или ненависть к человеку. Жизнь, она ведь не вечная и так потом спустя время больно вспоминать все те годы, что были потрачены зря.
— Снимай кольцо, — спокойно говорит муж, надевая часы «для особых встреч». — Что? — Ты недостойна носить статус жены депутата. Ты не картинка. Ты усталая, прошедшая роддом, ипотеку и онкоцентры. Мне нужен другой образ рядом. — Мы только что вернулись после химиотерапии, — шепчу. — Я еле стою. — Тем более. Ты должна меня понять. Я молодой еще, перспективный. Мне нельзя тонуть вместе с тобой. Через неделю в сети выходит его интервью про «несломленного семьянина», который «поддерживает тяжело...
— ты не путай гордость с правом на жизнь. Гордость держит, да. Но жить мешает. Жизнь — это блины по воскресеньям, смешные песни в караоке и чёртов базилик на подоконнике. А не монумент «я выстояла, я сильная и ты прошлое».
— Снимай кольцо, — спокойно говорит муж, надевая часы «для особых встреч». — Что? — Ты недостойна носить статус жены депутата. Ты не картинка. Ты усталая, прошедшая роддом, ипотеку и онкоцентры. Мне нужен другой образ рядом. — Мы только что вернулись после химиотерапии, — шепчу. — Я еле стою. — Тем более. Ты должна меня понять. Я молодой еще, перспективный. Мне нельзя тонуть вместе с тобой. Через неделю в сети выходит его интервью про «несломленного семьянина», который «поддерживает тяжело...
не путай вину с любовью. От вины люди рассыпаются. От любви собираются
— Снимай кольцо, — спокойно говорит муж, надевая часы «для особых встреч». — Что? — Ты недостойна носить статус жены депутата. Ты не картинка. Ты усталая, прошедшая роддом, ипотеку и онкоцентры. Мне нужен другой образ рядом. — Мы только что вернулись после химиотерапии, — шепчу. — Я еле стою. — Тем более. Ты должна меня понять. Я молодой еще, перспективный. Мне нельзя тонуть вместе с тобой. Через неделю в сети выходит его интервью про «несломленного семьянина», который «поддерживает тяжело...