Тиран топчет своих рабов, и они не восстают против него: они норовят раздавить тех, кто у них под пятой.
Мы порой жалеем людей, которые не знают жалости ни к себе, ни к другим.
...при злом сердце самое красивое лицо становится хуже, чем безобразным.
...он никогда не узнает, как я люблю его, и люблю не потому, что он хорош собой, а потому, что в нем больше меня, чем во мне самой.
Предательство и насилие – это копья, заостренные с обоих концов: того, кто пускает их в дело, они ранят больней, чем его противника.
Если все прочее сгинет, а он останется - я не исчезну из бытия; если же все прочее останется, но не станет его, вселенная для меня обратится в нечто огромное и чужое, и я уже не буду больше ее частью.
Как вы умудряетесь жить здесь без книг? … Отберите у меня книги — и я приду в отчаяние.
Разумный человек должен довольствоваться тем обществом, которое являет он сам.
"Гордые люди сами вскармливают свои злые печали".
Что такое срочные сборы в исполнении моей внучки? Это пожар в бардаке во время потопа, когда там гуляет отряд гусар.
Самое большое удовольствие для экспериментатора — это видеть, как подтверждаются его расчеты!
— Что написано пером…
— За то рубят топором.
— Лютик, не спорь. Если женщина заговорила про интуицию — ты ее все равно не переубедишь.
— Это еще почему?
— Потому что ни одна женщина не признается в своей глупости.
Он был традиционалистом, твердо верившим в средневековые идеалы (хоть и с налетом Ренессанса) и искренне считавшим, что служит Богу и своей стране, истребляя преступников, еретиков-немцев и нехристей-турок.
«Кто о смерти думает, пусть не идет со мной, а здесь остается».
С древнейших времен красная жидкость, текущая в человеческих артериях и венах, была не просто символом, но синонимом жизни и человеческой души, и цвет ее считался цветом жизни, любви, плодородия, в отличие от белого – цвета смерти.
Кол – вторая после пристрастия к крови важная деталь, сближающая фольклорных вампиров с историческим Дракулой. Но сближающая чисто внешне: вампиры боялись кола, а для валашского князя он был любимым «орудием труда».
... историческая память румын осуждает его не столько как кровавого тирана, сколько как проигравшего.
Один из приближенных возмутился, что враг воеводы лежит в самом центре города, и предложил перенести его тело на окраину. Дракула, усмехнувшись, ответил: «Пусть все мои враги лежат где угодно — лишь бы я был уверен, что они больше не встанут!»
Историк Руслан Скрынников считал, что Иван Грозный первым в русской истории сделал террор сердцевиной государственного управления. То же самое Дракула совершил в Валахии, и все его благие и разумные начинания были скромпрометированы в глазах потомков (да и современников) тем, что их проводили в жизнь при помощи жесточайшего террора.
В Румынии считают, что у вампира два сердца; одно из них после смерти не умирает, поэтому он бессмертен. Вампир может лишить людей дара речи, отнять у них красоту и силу. Если вампир заберется на колокольню и начнет звонить, пиши пропало: все, кто слышит этот звон, скоро умрут. Раз в год, в канун Дня святого Андрея, вампиры встречаются в диком месте, «где кукушка не кукует и собака не лает», чтобы похвастаться своими злодеяниями. Но не все из них искренне преданы злу; многие тяжело переживают свое проклятое существование и всеми силами хотят его прекратить. В Трансильвании есть поверье, что умерший, семь лет пробыв вампиром, может уйти в другую страну и снова стать смертным человеком. Он может даже жениться и завести детей, но все они неизбежно станут вампирами.
Сегодня принято считать, что овампиривание возможно только после укуса другого вампира. Но кто тогда укусил первого из них?
Стылой лондонской зимой 1890 года директору театра "Лицеум" Брэму Стокеру приснился кошмар. Во сне он очутился в темном мрачном подвале, перед открытым гробом, в котором лежал бледный, как смерть, старик с открытыми остекленевшими глазами. Внезапно мертвец начал подниматься, обнажив в усмешке зубы, неестественно белые и острые и Стокер в страхе проснулся. ... в буйном ирландском воображении Стокера сон упорно связывался с каким-то загадочным преступлением. В конце концов он по давней привычке уселся за письменный стол, чтобы выплеснуть тревожившие его фантазии на бумагу.
Старик в подвале был вампиром - Стокер знал это твердо. ... Сначала Стокер назвал своего героя просто "граф Вампир"... А потом ему попалась книга по истории Румынии, где говорилось о чудовищно жестоком средневековом князе, пролившем реки крови. Его звали Дракула, что по-румынски значило "дьявол". так герой будущего романа получил имя, ставшее впоследствии знаменитым. Литературная алхимия вновь показала свою таинственную силы: второстепенный романист и забытый исторический персонаж, вступив во взаимодействие, создали легенду, которая потрясла мир.
И вообще один король — это выгоднее, чем все парламенты мира, вместе взятые и где поглубже утопленные. Почему? Потому что это — его государство, его хозяйство. В его интересах, чтобы оно было сильным, ухоженным, уютным. А для всяких там депутатов — это всего лишь временная кормушка. Вот и воруют…
Нельзя превращать то, что тебе дано свыше для защиты слабых и помощи нуждающимся, — в товар.