Всякий раз, когда я говорю жене, что собираюсь встретиться с друзьями, она тут же начинает обижаться. Говорит, что я обещал провести вечер с ней и все такое. А как только делаю вид, что в первую очередь думаю о ней, она вдруг сама предлагает мне пойти развеяться.
Женщины…
Наверное, я никогда не пойму, как устроен их мозг.
Я говорил и удивлялся самому себе. У меня не возникло ни малейшего ощущения, будто я рассказываю легенду, скрывая за высокими словами свои истинные цели.
"Против тебя только ты сам. Остальных не изменить."
не могу сказать, что моя роль во всей этой истории меня сильно радовала. Неприятно быть пешкой в чужой игре, а президент использовал меня именно в этом качестве.
С давних времен известен непреложный закон подлости: если какая-нибудь пакость может случиться, она случится обязательно. Частный случай этого закона хорошо известен в виде «закона бутерброда», который всегда падает на пол маслом вниз.
Полковник Крепс переслал мне отчет майора Вебера о твоей практике. За вашу спасательную операцию он представил тебя к Железному Кресту. Мы, немцы, предпочитаем представлять достойных солдат именно к этой награде
... демократия заканчивается там, где начинаются большие деньги или большие проблемы.
И почему он до сих пор не в Азбакане? Нельзя так целоваться, он же душу выпивает!
Это же средневековые бароны! Папа – рыцарь, дедушка – разбойник, а прадед вообще только вчера овец пас, к ним же и приставая от скуки и неразделённой любви.
Невозможно исправить то, что вы не осознаете.
Главное препятствие на пути к большим целям — мы сами.
Богатыми становятся не самые умные или гениальные, а самые дисциплинированные.
Важный закон финансов: хочешь больше денег — бери на себя больше финансовой ответственности и действуй!
Чтобы действительно увидеть человека сегодня, нужно в каком-то смысле ослепнуть, закрыть глаза на различия или принять их как продуктивные, а не разделяющие.
Власть, видимо, подсознательно понимала неизбежные последствия эмпатии, которая рождается при долгом пристальном взгляде.
…я задерживаю взгляд, начинаю пялиться с абсолютно безобидными намерениями, но тут же одёргиваю себя, потому что долгий взгляд - оружие гопоты, и у меня самого пока не было шанса забыть это соматическое ощущение, когда чьё-то внимание к тебе моментально провоцирует ощущение небезопасности. И я отворачиваюсь и иду дальше , хотя моими глазами двигало не желание объективировать, а безопасное любопытство.
…«простой человек» смекалист и говорит «нет» неолиберальному императиву счастья.
— Не беспокойся. — Лаэнар держал меня за руку и говорил уверенно и легко. — Мы рождены победить врагов, какими бы они ни были. Какими бы они ни были. Иногда мне кажется, что мы знаем о врагах так же мало, как и они о нас.
У ручья было так тихо, ни души, только мы. Отголоски песен сплетались и влекли к себе, звали сесть над водой, смотреть на мерцание солнечных бликов. И так можно сидеть и смотреть вечно - пока жизнь утекает, проходит мимо. Пока флейта поет, качаясь над сожженным Фортом и ветер мчится в недостижимой высоте, над облаками.
Я чувствовал, – если я задержусь еще на год, как просил учитель, то стану таким же, как все здесь. Буду учиться и учить, бродить в тени деревьев, следить как восходит и заходит солнце, петь на берегу ручья. Мир за стенами Рощи перестанет манить меня, я забуду о том, к чему стремился.
Поэтому я не стал слушать советов и ушел.
Я знал, что поступил правильно, – ведь теперь, приходя в Рощу, я словно погружался в сон, глубокий и спокойный, наполненный шелестом листвы, голосами птиц и движением волшебства. Роща была прекрасным сном, так непохожим на реальность. Я не хотел жить во сне.
— Мы сделали всё, что смогли. — О. — Мельтиар засмеялся и прислонился к стене. Отражение качнулось в тёмной поверхности. — Мои предвестники смогли так много — второй раз вернулись, не выполнив задания.
Мы все знали это с детства — тёмный народ смешался с нами, многие сотни лет живёт среди нас незунанным, и в каждом доме, в каждой семье может таиться враг. Детей могут подменить в колыбели, и даже в королевском роду могут быть враги. ОНи сокрыты, живут как мы и ничем не выдают себя, и только когда настанет день войны, мы узнаем правду.
Мне было страшно, когда я впервые узнал об этом. Но это было давно. Страх мешает жить, и я избавился от него, как, наверное, и каждый из нас.
Мельтиар говорил: «Сражайтесь так, будто каждый бой — последний». Наверное, поэтому мы не знаем, как близка победа.
Нет ничего прекраснее магии.
Я смотрел вниз и видел круглую площадь, мощёную разноцветной плиткой, белые дома, плоские крыши, всплески цвета то тут, то там, шпили сторожевых башен вдалеке. И небо — недостижимое сейчас, расчерченное полосами облаков и вереницами птиц. Они уже отправилис в путь, они знают, что скоро осень. Как я знаю, что скоро война.