Наивно надеяться на честность кота, оставленного наедине с кувшином сливок. Вы — очаровательный кувшин вкуснейших сладких сливок, я зверь, коему никто не помешает насладиться ими сполна.
Ложь всегда слаще правды. И в худшее мы верим охотнее.
Еще не успев обзавестись собственными детьми, я уже узнала несколько важных вещей о том, каково это – быть родителем. Что бы ты ни сделал, ты все равно будешь не прав.
Доверие должно быть оправданно, или оно ничего не стоит, запомни, Птичка.
Воробышек, я хочу тебя целиком и полностью. Рядом, на всю жизнь. Я хочу засыпать с тобой и с тобой просыпаться, любить тебя каждую минуту, с каждым биением своего сердца только сильней. Моя сказочница, я хочу быть твоим мужем.
Я знаю, что он видит. Я знаю, что все они видят – женщину, на которую хочется смотреть и которой хочется обладать, и от этого закипаю.
Люков — собственность Воробышка! Руками не трогать. Глазами не смотреть. На Воробышка даже не дышать!
P.S. Воробышку Евгении можно ВСЕ: на Люкове, около Люкова, с Люковым!
P.P.S. Жене Воробышку можно вообще ВСЕ!
Люков бдит!
София испуганно уставилась на свой завтрак – гора картошки и шашкой рубленный помидор.
– Что… что это? – пробормотала она, глядя большими глазами на выложенный в виде цветка овощ.
– Теперь, когда я нашла тебя, больше не смей исчезать и сомневаться, – свежий ветер подхватил её серебристые волосы, осыпая прядями открытые плечи девушки.
– Никогда, – молодой человек легко провёл пальцами по её прохладной щеке.
– Даже если твоя карета превратится в тыкву! – заявила София.
– Даже если так, – Громов мягко коснулся её губ поцелуем.
– Даже… – дыхание девушки сбилось от этой ласки, и она уже забыла, что хотела сказать, – даже если… что там ещё было?
– Мой водитель должен был превратиться в крысу, – он снова поцеловал Софию, – а я в бомжа и перебирать фасоль…
– Даже если и так, – она подалась вперёд и обняла Алексея за шею, – даже если так!
– И? – Громов улыбнулся, поднял своё сокровище на руки и не спеша стал подниматься по ступенькам. – Что, если так?
– Я буду перебирать её вместе с тобой…
Немножко разврата полезно для радикулита…
А ещё ты красотуля, от которой у всех девиц в округе мурашки по целлюлиту бегут…
– Во-первых, – нервно заговорила София, желая, чтобы голос звучал ровнее, – я рада, что ты помирился с отцом. Громов остановился, ожидая продолжения. – Во-вторых, должна признать, что вы чудесно смотритесь рядом. – Благодарю… – на выдохе произнёс Алексей. – В-третьих, мне нестерпимо хочется избить тебя сумочкой…
– Ты слышал об одном мальчике, который врал? – ехидно поинтересовалась мачеха. – У него от этого вранья достоинство уменьшалось!
Громов поморщился и удобнее взял телефон.
– Вообще-то, у него нос вырастал…
– Вы меня слушаете, Алексей? – мелодичный, возмущённый голос Софии вынудил его повернуть к девушке голову.
– Без сомнений.
– У вас есть права? – поинтересовалась девушка.
– Как и у каждого гражданина Российской Федерации, – ответил молодой человек, заставляя хозяйку поджать пухлые губы. Наверное, не стоило дразнить её.
– Я имела в виду водительское удостоверение, – сухо пояснила София.
– Твой телефон, какой он? Не оставишь? – она так игриво закусила губу, что Алексей заставил себя не рассмеяться.
– Чёрный он у меня. И не оставлю. Самому пользоваться чем-то нужно, – молодой человек коротко кивнул замолчавшей девице и покатил тележку дальше.
– Я спросил, кто ты такой? – Валентин двинулся на него, словно и правда собирался перейти в рукопашную. – Что ты делаешь в моём доме?
– Этот дом является собственностью Софии Николавны Романовой, – Громов невозмутимо повернулся к плите и вылил очередную порцию теста на сковороду. Разборки разборками, а ужин нужно подать вовремя. – Вы, как я смею утверждать, ею не являетесь.
– У вас волосы мокрые, – раздался рядышком голос Софии.
Алексей машинально провёл по ним ладонью и снова взялся за руль.
– Да.
– Вы выходите из дома с мокрой головой? – удивлённо поинтересовалась девушка.
– Некоторые вообще забывают её дома, – усмехнулся молодой человек.
– Малыш, неужели ты готовишь?
Внезапно раздавшийся мужской голос заставил Громова вздрогнуть и обернуться. На кухню впорхнул некий пижонистый мужик с охапкой красных роз и бутылкой вина под мышкой. Тряхнув своими кудрями, нежданный гость протянул цветы и замер с открытым ртом. А глазёнки-то сейчас из орбит полезут. Кажется, и дышать забыл.
– Предпочитаю белые… – медленно произнёс Алексей.
Однажды Наталья уговорила её посмотреть некие «Жаркие ночи с садовником», пока Михаил отсутствовал. Полфильма они сидели с раскрытыми ртами, понимая, что физически выполнить то, что предлагали актёры, просто невозможно, затем вторую часть «шедевра» хихикали, давясь запретными пирожными.
– Тогда позвольте уточнить.
– Да? – насторожилась София.
– Вы боитесь, что вернётся ваш знакомый, но не боитесь оставаться в доме с незнакомым мужчиной? Не знаю даже, что больше – быть польщённым или начинать беспокоиться.
ненависть не лжет, в отличие от любви…
Он видел ее удивление и немного — страх, на самом дне глаз, которые как озера… и Нат знает, что это пошлость — сравнивать глаза с озерами, но ведь он не сравнивает.
Озера и есть.
Я-то помню, что тебе озера по колено, а море – по яйца, и сами эти яйца чугунные, не иначе, но не ищи жопой приключений.
Иногда он так долго сверлил меня глазами, что мне начинало казаться, будто у меня из носа торчит козявка.
Если не слушать и не слышать, что мы говорим, мы покажем пятую точку и побежим шкодить, чтобы привлечь внимание взрослых.