Людей много, мыслей мало, и как же нам отличится друг от друга?
Дорога: полоска земли, по которой ходят пешком. Шоссе отличается от дороги не только тем, что по нему ездят в машинах, но и тем, что оно всего лишь линия, связывающая одну точку с другой. У шоссе нет смысла в самом себе; смысл есть лишь в двух соединенных точках. Дорога - это гимн пространству. Каждый кусочек дороги осмыслен сам по себе и приглашает нас остановиться. Шоссе - победное обесценивание пространства, которое по милости сейчас не что иное, как сущая помеха людскому движению и напрасная трата времени.
Чувство по сути своей рождается в нас вне нашей воли, часто вопреки нашей воле. Когда мы хотим чувствовать (решаем чувствовать, как решил Дон-Кихот любить Дульсинею), чувство уже не чувство, а имитация чувства, его демонстрация. То, что обычно называют истерией.
Мы никогда не узнаем почему и чем мы раздражаем людей, чем мы милы им и чем смешны; наш собственный образ остается для нас величайшей тайной.
Когда нам становится безразлично, каким нас видит тот, кого мы любим, это значит, мы его уже не любим.
Вероломство ненависти в том-то и состоит, что она связывает нас с противником в тугом объятии.
Женщина старше мужчины - это жемчужина в его жизни.
Великая культура - не что иное, как плод той европейской извращенности, имя которой история, то есть той одержимости постоянно идти вперед, считать череду поколений эстафетным бегом, где каждый превосходит своего предшественника, дабы быть превзойденным своим последователем.
Гёте пожал плечами и сказал не без гордости: «Наши книги в определенном смысле слова, возможно, бессмертны. Возможно. — После паузы он добавил тихо и многозначительно: — Но не мы».
Нет ничего более отрадного, чем встреча с женщиной, которой мы боялись и которая, обезоруженная, уже не нагоняет страху.
Слушать новости - все равно что выкурить сигарету и тут же бросить ее в пепельницу.
Прежде чем исчезнуть из ландшафта, дороги исчезли из души человека: он перестал мечтать о ходьбе, о пеших прогулках и получать от этого радость. Он уже жизнь свои видел не как дорогу, а как шоссе: как линию, которая ведет от точки к точке, от чина капитана к чину генерала, от роли супруги к роли вдовы. Время жизни стало для него сущей преградой, которую нужно преодолеть все большими и большими скоростями.
Все прославленные европейские истории любви протекают во внекоитальном пространстве
Когда в конце концов натиск этого уродства станет совсем невыносимым, она купит в цветочном магазине незабудку, одну-единственную незабудку, хрупкий стебелек с миниатюрным голубым венцом, выйдет с нею на улицу и будет держать перед собой, судорожно впиваясь в неё взглядом, чтобы видеть лишь эту единственную прекрасную голубую точку, чтобы видеть её, как то последнее, что ей хочется оставить для себя и своих глаз от мира, который перестала любить. Пройдет она с цветком по улицам Парижа, люди начнут узнавать её, дети - бегать за ней, смеяться и бросать в неё чем попало, и весь Париж будет говорить: безумная с незабудкой...
Слава означает, что вас знает множество неведомых вам людей, которые чего-то требуют от вас, хотят знать о вас все подробности и относятся к вам так, будто вы их собственность.
Все становится настоящим, лишь когда его завоюешь. Иначе это постылая данность или что-то чужое и несущественное. Так пойдёмте завоёвывать.
Идём врагу в пасть. И тут два варианта. Проиграем-ну, все знаете, что будет. Смерть, конец света, все дела, норм, короче, мытарей готовы и ждём. Но есть другой вариант-победить. Это адски трудно, но мы должны попробовать, правильно?
Проигравших мало кто помнит.
"Ладно МэдМакс, считай, что это просто игра, играл же за воительниц, драконов и алиенов? Ну вот тебе ещё вариантик чужого тела напрокат. Относись бережно, но не особо парься"
"Ну всё правельно, я Макс, причём нарисованный, смирилась Настя."
"Всё становится настоящим, лишь когда его завоюешь."
"Рестарт эпохи.Это конец известного нам мира. 17 мая всё начнётся сначала. Новая игра. Новый мир. Новые герои. Новая жизнь. Доживи, чтобы увидеть."
"Для хорошего стрелка нет расстояний. Есть только время. У меня времени нет."
Я уверен, что лучше далеко не полная свобода в Америке, чем ее реальное отсутствие в Советском Союзе.
В Советском Союзе мрак настигает всякого, кто смеет надеяться на счастье. В этой стране искру надежды рано или поздно растопчут.