Есть такие птички, у которых в голове ничего, кроме праны, нет. Мыслей нет, сомнений нет, только солнышко и журчание ручейка.
Мысленно записала пункт в моём ежедневнике: поговорить с Андреем на тему Прасковьи, чтобы установить хотя бы минимальный родительский контроль. В девять лет знать, что «Оттенки» это не про покраску комнаты!
— Вызовете лифт?
— А он не работает, — виновато протянула я, указав ему на прикреплённую к дверям лифта бумагу с надписью печатными буквами: «СЛАМАЛСА».
— Вы спортсмен, Андрей? Культурист? Штангист?
— Рискну принять эти вопросы за комплимент, — рассмеялся он. — Нет, я айтишник. Тоже железо, но другого рода.
Понимая, что люди нуждаются в строительном материале, эльфы постоянно высаживали на окраине Леса новые деревья под сруб: на них не жили лесные духи и эти деревья не были связаны с остальными в единый организм. Места хватало всем.
... если половина того, что он рассказывает про нашего ОБЖшника - правда, я хочу, чтобы тот поехал. Его правда медведь ел?
- Лёша, последний раз тебе говорю, бросай маяться дурью. Ты живешь в каком-то параллельном мире. Ни черта не используешь и сотой доли своих возможностей. Ты хоть раз пробовал манипулировать своими одногруппниками?
Раз развод, два развод… Как бы это не вошло у меня в привычку.
— Говорят, идеально ровные круги без вспомогательных инструментов только у душевнобольных получаются, — произнесла я с оправдывающейся интонацией.
Эх, кто бы объяснил мне, тогдашней, что рутина и быт затягивают надежнее, чем самая опасная трясина...
Предавший раз, предаст и два.
Послушных гостей кормят ужином, а чересчур любопытные – сами ужин. Все по справедливости...
Критические ситуации сближают.
Бабы как кошки: сначала соблазнительно беззащитные, а потом непредсказуемо агрессивные.
Нет ничего страшнее голодной женщины… даже если ей всего пара месяцев от роду.
Обычных гостей кормят ужином. А через чур любопытные сами ужин.
Тебя не смущает мой вид, Лора? – спросил он с таким лицом, будто обсуждал цвет галстука, а не облик бродяги.
– Экзотично, – немного подумав, ответила она.
– Это что? – удивилась Вася.
– Заклятие поиска «ищи то, не знаю, что», – отозвался Эрик. – Очень помогает в библиотеке, когда диплом пишешь.
От будущих магистров по целительским наукам, как и от упырей, убег тоже помогал лучше всего.
«О’кей, Гугл, десять способов получить удовольствие в кровати!»
— Зачем десять, тут и одного хватит, — нахмурилась Вася.
Тут уже Дерек заинтересовался.
— Это какого?
— Сна, конечно.
Светило солнце, не по-осеннему припекало. Ритмично (если с утра их слушаешь, то даже мелодично) каркали вороны. Студенты-первокурсники потихоньку выбирались из могил.
И что, милая, ты уже знаешь, откуда дети берутся? Вася возмущенно расквакалась.
— Конечно! Они вылезают из-под земли, как умертвил, а потом гонятся за приглянувшимися им родителями. Если догонят, то все — придется воспитывать. — И, помолчав, выдохнула: — Что? Мне папа так говорил!
Эрик по опыту знал, что ничто так не приводит в себя, как чистка картошки. Особенно когда ее много… Особенно когда не умеешь ее чистить.
Свобода личности не должна затрагивать свободу другой личности.
Всякий раз, когда у него спрашивали паспорт, будь то портье или служащий пограничного контроля, он чувствовал себя так, словно был на приеме у врача и его просили раздеться