Bечером не так палевно зайти к гадалке, да и атмосфера более располагает к мандражу: при свете дня совесть крепче спит, а вот драматичная ночная подсветка её будит и приглашает к управлению нервами.
... запах кофе способствует самовнушению.Говоришь себе: вот выпью чашечку и сразу придёт рабочий настрой. И вроде как уже не отмажешься, когда чашка кончилась. Хочешь — не хочешь, а ощущай прилив сил.
В эссе "Заметки о национализме" Оруэлл писал: "Безразличию к объективной правде способствует закрытие одной части мира от другой".
Декабрь 1948 года. Остров Джура. Мужчина лежит в кровати и печатает на печатной машинке. Он стремится закончить книгу, которая для него важнее, чем все его остальные произведения. Он очень болен. Он закончит эту книгу и спустя год умрет.
Польский историк и неоконсерватор Леопольд Лабедз писал в 1984-м в Encounter: "Оруэллу была интересней проблема технологии власти, чем власти технологий… Большой Брат — это не Далек". Но когда учитель в Нью-Йорке в 1982 году дал сорока девяти студентам задание по этому роману, только один из них посчитал роман антикоммунистическим. Всем остальным произведение напомнило о ЦРУ, ФБР, Уотергейте, ТВ и компьютерах. Книгу уже тогда начали воспринимать по-новому.
– Нам крышка. Теперь нас точно отчислят! – Н-нет, – заикаясь от страха, опровергла заявление подруги Лана. – Т-трупы не отчисляют!
– Эльфийка свои деньги за терпение получила, но за мое еще расплатишься.
От недвусмысленного намека Лана невольно покраснела, но перспективы предстоящей расплаты ей нравились. Поэтому девушка быстро поцеловала эльфа в щеку и проговорила:
– Пойдем, я у тебя еще терпения в долг возьму.
– Физический труд полезен для организма.
Лана загадочно улыбнулась.
– Только ты так можешь сказать. Остальные с тобой не согласятся. Хотя, конечно, смотря какой физический труд имеется в виду…
– Вы совершаете опасное преступление, адептка Райлис! – строго произнес он.
На миг я испугалась, стала мысленно прокручивать в голове, что успела натворить за это время, и о чем ректор Стайракс мог узнать. Если он о том, что я выпустила из клетки хариппул, мелких вредителей, так это ж я случайно, и потом всех поймала и заперла. Кажется всех.
... наступать на грабли не самый приятный способ учебы.
– И ты ничего не сделаешь? – повернулась я к мужу.
Бросив на меня лукавый взгляд, он усмехнулся и спросил:
– А надо? Чудик, это просто обычные показательные выступления ба. Если бы она действительно не хотела этого брака, давно бы ушла! Заметь, Берриар только способности говорить её лишил, магию не блокировал. И, кстати, он тоже знает, что это лишь игра, иначе бы отпустил.
– Я уж решила, ты избавил этот мир от своего существования, получается, зря обрадовалась.
Уже шагнувший к стулу Берриар замер, и гневно прищурившись, с угрозой протянул:
– Что ты сказала?
– Ты слышал! – бросила эльфийка с вызовом, вздёрнув подбородок.
– Ну всё, моё терпение лопнуло! Я не собираюсь ждать, когда твои тараканы переедут на другую жилплощадь! – рявкнул батенька.
– Внук дело говорит, прислушайся! А самое главное, знаешь, что? Тебе предоставится уникальная возможность увидеть меня в платье!
– Вот говорила же мне мама, что ты придурок! Причём это твоя мама мне говорила!
– Иногда нужно быть настойчивей. Когда женщина говорит «нет», очень часто это означает «Да, только покажи, как ты меня хочешь!»
– Вряд ли мне понравится ответ, но я все же спрошу.
Отец повернулся к Демиду:
– Что ты сделал с моей дочерью, что она еле ходит?
Мартынов поперхнулся воздухом и быстро выдал:
– Тренировал.
- я с твоим гадом-папочкой даже в одном поле... гулять не буду!
– Ну-ну. Он умеет быть настырным.
– А я упёртой. Видишь ли, детка, кобелизм и идиотизм неизлечимы, – хмыкнула эльфийка.
– Девчонки, знаете, как вывести филолога из себя? – засмеялся Карен, мотнув головой в сторону ближайшей скамейки, на которой сидели три незнакомые мне девушки.
– Как? – заинтересовалась Марина.
– Ихний, ейный, ложить, траннннвай, кекчуп, каклетка, жалюзи, евойный, – во все горло выкрикнул Опасян, косясь на незнакомок.
– Опасян! – в три голоса завопили те.
– Бежим, – хватая нас за руки, выпалил Карен и, громко гогоча, потянул нас за собой.
За воротами остановился, оглянулся, убедился, что погони нет, и выдохнул.
– Даже меня взбесил, – призналась Марина, косясь на Опасяна.
— Нет ничего страшнее уязвленного мужского самолюбия. Добавь его в рацион, и мужские тараканы сразу пойдут в рост и достигнут особенно внушительных размеров. Это только мы бабы-дуры почему-то думаем, что если найдем себе мужика, то наши проблемы сразу закончатся. Нет, как правило, с этого самого момента они и начинаются.
— Да ладно тебе, — отмахнулась Настасья. — У меня тоже были помощники. Матери всегда склонны преуменьшать свой труд. Я честно сознаюсь себе в том, что без них точно бы не справилась. Лучше принять помощь и почувствовать себя плохой матерью, чем попасть в дурку.
— А Сокол не против, что ты постоянно в разъездах?
— Финист? — усмехнулась Настасья, четко очерченные брови взметнулись вверх. — Ну, сначала повозмущался, конечно. Только я ему так и сказала: я тебе троих сыновей родила и вырастила, верность хранила, борщи варила, теперь моя очередь развлекаться.
– Дэм, твоя? – развеселился Влад.
– Ну а чья? Если в универе есть еще одна такая, то нас уже не спасти, – прорычал я, страдальчески закатывая глаза.
— И не жутко тебе его так доводить? — почему-то полушепотом поинтересовалась она.
— Я замужем за Финистом, — пренебрежительно фыркнула Настя. — У меня иммунитет на мужчин, считающих себя большими и страшными. А вообще Баюн — милый пушистый комочек, который только притворяется злым и опасным.
— Странная эта жизнь, правда, Кощей? — наконец сказала она, и звук собственного имени, которое она давно не произносила, резанул его. — Я сбежала от тебя, чтобы выйти за Ивана. Сбежала от Ивана, получается, чтобы выйти за тебя… Так стоило ли бегать?
Василиса вошла в кабинет с высоко поднятой головой и посмотрела на Кощея с таким омерзением, что Баюну, в принципе жалости не ведающему, наконец удалось испытать это чувство.
— Что ж, каждый вправе сам испортить себе жизнь.