«Ах, сударь! Я – девушка честная, поэтому за мной придется побегать! Возможно даже по всему замку. И, возможно, с криком «Куда пошла, сволочь!»
Любовь такая вещь, её второй раз в жизни может и не случиться. Даже если она безответная, её всё равно стоит прожить. Иначе, так и останешься — неполноценным.
Зачем учить теорию вероятности, если есть закон подлости?
Я понял, что каждый поступок имеет последствия. Неважно узнают о нем, или это останется внутри. Я сам уже никогда не буду прежним. Это важно.
Теперь я точно знаю, что счастье – это не константа. Над ним, как и над собой, работать каждую минуту нужно, если потерять не хочешь.
Деньги – прекрасное дополнение к внимательным любящим родителям, но как единственное средство воспитания, очень сомнительно. Когда все проблемы ими затыкаешь, на выходе можно получить махрового эгоиста.
Детина, загородившая мне дорогу, легко поигрывая ножом, который до гордого звания тесака не дотягивал сантиметров пять, широко улыбнулась:
- Милая девушка, - неожиданно приятным и мягким голосом начал он, - минуточку вашего внимания: сейчас я буду вас грабить и, возможно, убивать.
Я крепче сжала в руках пузырек с жидкой взрывчаткой.
- А насиловать? – осторожно уточнила у преступника.
- А надо? – удивился он и, несколько смутившись, отмахнулся. – Не, чего-то не охота.
- ... начинать что-то новое всегда невероятно сложно. Это в первую очередь борьба с самим собой. Но если цель очень важная, значимая, никакие отговорки не смогут остановить. -
Любую революцию всегда кто-то да финансирует: деньгами, отчаянием, надеждой...Те, кому всего хватает: денег, счастья, - не полезут на баррикады.
... время примеряет всех и со всем.
Потерянный кусок книги
Болото забурлило, заклокотало, выплеснулось вверх грязной лентой и взорвалось, отбросив нас с Кайденом в сторону.
Он первым поднялся, помог мне встать на ноги и тут же задвинул за спину, прикрыв собою и остатками щита.
Я оказалась права, уничтожение основного портала ослабило каэдов, вновь сделало их видимыми, помогло защитникам Твердыни выстоять, но теней все еще оставалось слишком много. А я исчерпала почти всю свою магию. Фарн тоже устал — меч в его руке мелькал с бешеной скоростью, а вот молний почти не было.
— Феня!
— Готово, — заорал птиц в ответ.
Твердыня содрогнулась. От резкого оглушительного хлопка на миг заложило уши, и прямо из воздуха на площадь вывалились разъяренные звери. Дракон, а через секунду — василиск с химером. Они вскинули морды к небу, коротко взвыли, к их реву присоединился победный крик феникса, и тут же повсюду начали открываться порталы, выпуская магов, которые получили, наконец, возможность попасть внутрь.
Повелитель, отец и старший брат Граэма, сам Аллан, лорд Сегор, наследник Химер, другие бойцы, которых я не знала… Они появлялись из переходов и тут же вступали в бой, отвлекая на себя каэдов. Фарн добил последних, что еще оставались рядом, и вдруг, пошатнувшись, с глухим стоном осел на землю.
— Кайден… — я упала перед ним на колени, нащупывая в сумке лекарства.
— Все в порядке. Пустяковая рана, пройдет…
— Опять скажешь, что на тебя яд не действует?
— Не скажу, — короткий смешок, тут же сменившийся гримасой боли. — Яд каэдов действует на всех.
— Тогда глотай. Без возражений.
Противоядие… Болеутоляющее… Кровоостанавливающее… Привычная схема.
Все словно повторилось, как тогда, в Лесу.
— Зачем ты отдал мне щит? Могли бы вдвоем укрыться. Дождаться помощи… Глупое геройство, — прошептала в отчаянии, с тревогой наблюдая, как стремительно бледнеет его лицо.
— Это ты глупая… — по его губам скользнула тень улыбки. — Не поняла до сих пор. Если с тобой что-то случиться я просто не сумею… Не смогу быть. Ясно?
Кивнула, сглатывая внезапно образовавшийся в горле тугой комок и осознавая с предельной ясностью: а ведь я тоже… Не получится у меня больше без него.
В ушах звенело, накатывала страшная слабость — последствия магического истощения, но я из последних сил цеплялась за реальность, чтобы следить за состоянием Кайдена. И только когда рядом возник Хобб, а над головой простер крылья Шур, загораживая от всего мира, позволила себе потерять сознание.
Вокруг царила кромешная тьма, под ногами, вверху, сбоку — везде. Я шла по черной ледяной пустыне, с трудом пробираясь в мерзлом, вязком киселе, в который превратился воздух.
Мне нужно было куда-то туда, вперед, я это твердо знала, но сил с каждым шагом оставалось все меньше, как и желания двигаться дальше. А в груди, где еще совсем недавно горел ослепительно яркий костер, поселились холод и пустота. Я совсем уже собралась остановиться, но тут неподалеку внезапно появилась птица — мелкий вертлявый воробей, странного желто-голубого окраса. Кажется, я уже видела его раньше, но где и когда, вспомнить не могла, как ни старалась.
Он суетился, взволнованно верещал и упорно подталкивал меня в спину, словно хотел помочь. Через некоторое время к нему присоединилась не менее настойчивая крылатая ящерица и тоже закружила рядом. Идти, как ни странно, стало легче. А потом вдали показался какой-то огонек — маленький, слабый, еле заметный, но ноги сами понесли меня к нему.
Быстрее, быстрее…
Огонь звал, переливался, разгорался, постепенно превращаясь в жаркое алмазное пламя. Когда я приблизилась, оно победно взревело, подхватило меня, баюкая, обнимая почти с материнской лаской, по телу разлилось приятное тепло, и я взлетела вверх, к небу… чтобы тут же резко открыть глаза.
Несколько долгих, показавшихся бесконечными секунд лежала, разглядывая знакомый потолок спальни, и пыталась прийти в себя, сообразить, что произошло, а потом…
— Анечка… Моя Анька вернулась! — завопил над головой хорошо знакомый голос, и на меня налетел сине-золотой вихрь.
Распластался на груди, обнял крыльями, потерся головой о подбородок, щекоча кожу мягкими перышками.
— Наконец-то. Я, знаешь, как переживал? Ты почти всю себя сожгла, искру еле удержала. Я уж думал, что и душа следом улетит. Но ты у меня настоящий боец. Боролась. Ну и мы помогли, не без этого. Зато теперь… теперь ты такое можешь! — захлебывался эмоциями птиц.
Я тоже была счастлива его видеть, только вот один вопрос не давал покоя. Очень-очень важный вопрос. Даже два. И я, высвободившись, спросила:
— Твердыню удержали?
— А как же! Очистили полностью, и каэдов всех уничтожили.
— Фарн… Он в порядке?
— Что с ним сделается? Разумеется, в порядке… Почти.
Торопливый ответ насторожил. А последние слова и вовсе не понравились.
- А как вы днем по улице ходите? Вам же солнце вредить должно! – американец сам не ожидал, что он такое спросит, но уж больно важным это ему показался в плане возможного сражения с древним вампиром. Вот и ляпнул, не слишком задумываясь.
- Сударь, - снисходительно, как на малолетнего посмотрел на него Дракула, - где вы в Питере осенью солнце нашли?
Наставница по полчаса перед тем, как начинала истязать графа различными упражнениями, рассуждала о том, что главное - не стараться казаться кем-то важным и значимым. Важно ощущать себя Достойным Человеком, который имеет полное право идти по жизни с высоко поднятой головой. Правда, она тут же добавляла, что если сильно задирать нос, то из-за волос в ноздрях люди не смогут разглядеть твоё лицо.
Владислав полез в тумбочку. Там у него на такие случаи постоянно пополняемый запас с алхимическим зельем от похмелья хранился. Кто бы мог подумать, что слуга, которого этим утром отправляли для пополнения истраченных зелий к клановому старику алхимику, случайно спутает склянки с пилюлями. И теперь в тумбочке лежат не вожделенные капсулы от похмелья, а похожие по виду, пилюли с зельем от запоров, которые временами заказывал алхимику почтенный батюшка.
Закинув пару капсул в рот и запив их водой молодой человек стал ждать эффекта. И тот не заставил себя ждать! Опытный старый алхимик, класс получивший у системы - это всё же величина, у него все зелья крайне эффективны… Кстати, как это не странно, проглоченные капсулы и от похмелья избавили влёт. Очень трудно страдать головой, когда организм проводит экстренную очистку.
Знакомьтесь, Вениамин Аракчеев, старейший представитель знатного рода. Когда-то он был одним из сильнейших магов огня, а сейчас представлял из себя сухого, желчного и ворчливого старика, уже год как почти не встававшего с постели. Чем изрядно облегчал жизнь всего аристократического семейства и их многочисленных слуг, что готовы были бежать хоть на край света от смеси злобности, черного и извращенного юмора, маразма и параноидальных идей, которая под конец жизни составляла основу личности именитого аристократа.
Вот мимо Вани, идущего по пешеходному тротуару, проехала самобеглая коляска, обдав его запахом спирта. Понятно, эта из первых моделей, работающих на спирту. В этом тарахтелках был один забавный нюанс. Водители и пассажиры к концу пути выходили из них не просто с соответствующим амбре, впитавшемся в волосы и одежду в процессе езды, но и подчас немного подшофе.
Вот что значит аристократка: оскорбит так, что за это еще и благодарить по этикету придется.
самая искренняя улыбка - злорадная
Бывает так, что день не складывается с самого утра: всё бесит, сотрудники раздражают тупостью и непрофессионализмом, жена – очередными претензиями, непонятно на чём основанными, чай – недостаточной крепостью, сахар – излишней сладостью. В общем, вы поняли…