Злилась из-за того, что он не приснился. И попутно бесилась из-за того, что злюсь на то, что он не приснился. Женская, блин, логика.
В объятиях мужчины падать в бездну чуть-чуть менее страшно.
Я не смутилась. А чего? Ну подумаешь, мужик в одном полотенце! По нашему телевидению и не такое увидеть можно. Но глаза все-таки опустила, потому что удивление, отразившееся на лице куратора, вызвало у меня неуместную улыбку.
- Эй, ты куда? - буркнул Каст. - Ты ведь любишь сало.
А Кузьма застыл, чтобы тут же повернуть голову и сообщить:
- Важна не еда-а, а компания.
Оставаться в стороне — все равно что помогать преступнику.
- Женщины! Они способны испортить любой, даже самый идеальный план!
– Жажда власти и страх эту власть потерять – вот два движущих фактора в любой, и не только политической, игре. Остальное – только поводы...
...на людях свои эмоции необходимо сдерживать. Всегда.
...«иметь шанс» и «воспользоваться шансом» – не одно и то же.
Веди себя прилично, поняла? Я не поняла. Вот вообще. То есть смысл слов в принципе ясен, а вот все остальное…
Вообще, в жизни порой бывают моменты, когда лучше прикинуться дурочкой, просто из чувства самосохранения.
Чтобы решить проблему, надо понимать ее суть!
Терпеть не могу людей, которые так трясутся над своей репутацией. Для вас мнение толпы – все, а собственного мнения, если присмотреться, вообще нет. Вот и получается: красивая упаковка, а внутри – пшик. Пусто.
Вообще, всегда очень приятно, когда ты не одинока в своем мнении. Если знаешь, что не одна, уровень переживаний как-то сам собой снижается, и ситуация начинает казаться чуть проще.
Появляться перед ними с заплаканными глазами точно нельзя, потому что тут действует закон стаи – если потенциальная жертва проявила слабость, ее загрызут. Собственно, сейчас на меня не нападают только потому, что я всячески изображаю пофигизм. Но если расплачусь – все, пропала.
Никогда бы не подумала, что это настолько неприятно – обедать в одиночестве. Но кусок в горло все-таки лез!
Я умею, но очень не люблю врать. А врать себе я не люблю в двойне. Просто смысла в этом занятии не вижу.
У нас-то, на Земле, любой школьник знает: чем громче возмущаешься, тем крепче прозвище прилипнет.
— Это твой суженый.
У меня уже один имеется. Оно, конечно, мамаша Мо говаривала, что запас карман не тянет, да, сдается мне, это было не про суженых.
Еще одни придурки.
Вот что им всем так неймется-то? Живет себе мир спокойно, никого не трогает, а его каждый так и норовит изменить как-нибудь. И главное все ради высшей цели и всеобщего блага. Причем, насрать, что о благе этом тоже никто-то не просил.
Он осторожно касается моего лица. И тепло вновь же будоражит. Это уже бабочки в животе или еще пока гусеницы?
— И что мне теперь делать?
Прозвучало на редкость беспомощно.
Эрханен и Кархедон посмотрели на меня с укором:
— Ты же дракон! — сказали они одновременно. — Убей этого засранца.
Ага… такой себе совет, жизненный.
— ...деньги — не главное.
— ...А по поводу денег… может, они и не главное в жизни, но способны изрядно её облегчить.
Истинная красота в душе! Ей не нужны наряды.
— Тогда, Милисента, я тебе доверю самое важное… — и снова замолчал. Ну и я молчу. Жду, значит, продолжения. — Очень скоро, завтра вечером состоится вечер.
Вечером вечер?
Логично, однако.