«Радуйтесь! Жизнь вас имеет, значит вы ей нравитесь!»
— Здесь едальня для питомцев и их хозяев. Такой концепт. Можно есть, сидя за одним столом. Очень сближает с любимцами.
Она с нескрываемой гордостью воззрилась на шатер, рядом с которым стоял указатель «Здесь кормят всех». Какое странное негигиеничное поветрие! Если бы кот Франки залез на стол во время семейной трапезы и попытался намекнуть, что обедать с питомцем из соседней тарелки — модно, то однозначно получил домашней туфлей наглой рыжей морде. И не раз.
Честное слово, я за две своих жизни столько народу еще не видел. Ну разве что в супермаркетах в дни предновогодних скидок.
Стоять рядом с постелью, когда император переходил ото сна к бодрствованию, было чревато: обычно он просыпался рывком, мгновенно, как разбуженный грозой зверь. И в этот момент за ним лучше было наблюдать с безопасного расстояния.
роман с судьей (да и вообще с кем-либо) в мои планы попаданки не входил. И если мужчина потискал тебя и умилил своей неумелостью в поцелуях, это не значит, что ты должна терять голову и падать ему в объятия.
Подняла метлу и сразу почувствовала себя увереннее. Метла -мой единственный союзник против всяких там моргелютов, сборщиков налогов и дотошных судей.
- Если он свернет себе шею, его смерть будет на вашей совести, господин Кроу, - сказала я.
- Ничего, со своей совестью я по этому поводу договорюсь, - ответил он.
- Какой вы добрый и сердечный человек...
- И не говорите, хозяйка, - покаялся он, снимая шапку перед тем, как зайти в дом, - вот подумаю о своей сердечности, и сам плачу от умиления.
— Есть тысяча вариантов исхода одного и того же события, и тысячи возможных дорог жизни, по которым каждый из нас рано или поздно придет к одному и тому же порогу — к вратам Сардарра. Смерть неизбежна. Но жизнь можно прожить по-разному.
после чего даже герцог эль Соар назвал меня сумасшедшим. Леди эль Мора любезно поинтересовалась, какие цветочки на своей могиле я бы предпочел.
- Лучше бы раздобыла мужика!
- Примитивно мыслите, - вздохнула я. - Дались вам эти мужики? Что сможет сделать мужчина, чего не сможет сделать женщина с головой?
- Курятник починить, - огрызнулась старуха.
Народ при виде сидящего на положенном месте повелителя успокоился, потому что ничто так в империи не ценилось, как верность традициям. И пусть это было глупо — принимать видимость благополучия за истинное положение дел, но люди и впрямь считали, что если во дворце все идет своим чередом, то в Багдаде… в смысле, в Орне, конечно, все спокойно.
семейная жизнь для женщины вплоть до середины ХХ века была рулеткой - повезет или нет. Подхватишь венерическую болезнь - смерть. Тяжелые роды -смерть. Нет, я не Скарлетт, чтобы продаваться за лесопилку.
И этот черный лис. то есть ворон взял меня за руку, ободряюще пожимая ладонь. Я прекрасно знала, что он пытается что-то выудить у Эдит, и поэтому пускает в ход коварные штучки вроде «взять за ручку, посмотреть в глазки», но это действовало!
— Так ты еще и шпионишь… Проигнорировал мои пожелания, самостоятельно принял решение, посмел его осуществить, привлек для этого моих людей, потратил средства из казны, не поинтересовавшись моим мнением… Скажи: почему я не должен тебя сейчас убить?
Я тихо вздохнул.
— Наверное, потому, что у вас еще осталась такая ненужная императору штука, как совесть?
- Вот уже много месяцев вы безжалостно надо мной насмехаетесь. Никто этого не забудет.
- Это неотъемлемая часть безрассудной страсти. Разве вы не знали? Мужчина может флиртовать равнодушно, даже пренебрежительно. Но он никогда не поддразнивает женщину, если ее не любит.
- Я вам не верю.
- А следовало бы.
чтобы понять своего ребенка нужно осознать, что он – личность. Человек, который имеет право на свое мнение, на свои ошибки, на свою свободу. И цель родителей не ограничивать. Нет! Цель родителей подстраховать, если выбор был неверным!
Родину не продаю, в неволе не размножаюсь.
– Я исправлюсь, – с жаром пообещал я, глядя на него честными-пречестными глазами. – Не обещаю, что к лучшему, но ведь это не главное, да?
Но теперь, сполна окунувшись в чужие чувства, я с горечью осознал: нет никакой разницы, когда тебя предают. Мужчина это сделал или женщина, старик или ребенок. Нам всем одинаково больно. Одинаково страшно понимать, что мы напрасно доверились. И еще страшнее видеть, что человек, которому мы верили безраздельно, на самом деле оказался лжецом.
Вместо этого я стану его тенью. Щитом. Мечом. Всем, чем он прикажет.
... я, хоть и говнюк, все же говнюк полезный, к тому же помеченный клятвой и волей-неволей преданный империи.
Попросил бы у его светлости денег? Зиль фыркнул. – Какие деньги? Замену б мне лучше нашел. Всего один день в этом кошмаре, и я уже хочу домой. К маме.
Как много бы ужасного совершили люди, если были бы заранее уверены, что об их поступках никто и никогда не узнает?
А я во второй раз посочувствовал бедняге Ларье, который явился в приемную с видом «а вот и смерть моя пришла». Ну точно у него рыльце в пушку. Недаром при виде казначея он побледнел, а когда в приемную вошел начальник стражи, еще и позеленел.
Нюша осталась после клизмы под таким впечатлением, что мечтает поделиться им с каждым. Нюшенька у меня – средневековый врач. Она искренне считает, что клизма – лекарство от всех болезней. А еще в ее арсенале есть слюнявые горчичники, грязный бинтик и зеленый фломастер.
Детским методам лечения позавидует суровая средневековая медицина.