Месть — это блюдо, которое может быть очень приятным. Главное, подобрать правильную компанию.
Нет, не буду об этом думать и не буду его бояться! Страх – это слабость, а слабость – непростительная роскошь для таких, как я!
чертовским сложным оказалось отвести взгляд от строгого выреза ее рубашки. О, Рей явно был возбужден даже не столько тем, что ему там удалось разглядеть, сколько тем, что он уже мысленно себе напридумывал.
Она категорически отказывалась даже самой себе признаваться в том, что испытывала сейчас настоящее возбуждение, и даже нетерпение перед очередной «схваткой». Очевидно, она настолько привыкла к опасности, преследующей ее, на каждом шагу с самого детства, что просто не могла достаточно долго обходиться без настоящего соперника. По убеждению самой девушки - страхи всегда должны иметь плоть и форму, быть материальными: только так их можно победить.
Не было ничего удивительного в том, что он с огромным пренебрежением относился к женщинам – этому его учил отец, который так часто и наставительно повторял: «Все они созданы лишь для того, чтобы мужчины могли пользоваться ими, унижать, развлекаться, получать моральное и физическое удовольствие».
Он был невероятно притягателен для представительниц противоположного пола: и как перспективный жених, и как неотразимый, грубый и очень опасный парень.
парень поспешил вслед за уходящей группы «огневиков», явно намереваясь охмурить очередную наивную дурочку.
Самому Марису не было никакого дела до «странностей» его друга и того, что и кому он пытался доказать: Рейт, по сути, был выгодным другом, с которым просто стоило соглашаться и не полагалось ссориться.
Камила и сама не понимала, чем наличие человека, с которым просто иногда можно поделиться, поспорить, довериться и вообще поговорить обо всем и ни о чем, так упрощает жизнь. Словно камень свалился с плеч, и что-то страшное, висящее над головой и затмевающее свет впереди рассеялось, уступив место чему-то светлому.
— Прости, что ты сказала? Она забеременела?
— Да, знаю, мы целители и лучше других должны разбираться в таких вопросах, но, когда это все впервые, и мы так наивны и так неопытны, а парни, им совсем нет до этого дела,
Ни один ребенок не любит быть другим. Ни один ребенок не любит выделяться из толпы. Ни один ребенок не хочет, чтобы люди думали, что его мать - прислуга.
Они такие, какими их воспитало общество и их родители…
Лучшая защита — нападение: с этим девизом она шла по жизни последние четыре года
— Проклятья обесчещенной женщины: что может быть ужасней?
От чая в животе стало горячо, а от колбасы на душе светло, и она поклялась себе, что больше в жизни не станет покупать колбасу! Вот если бы ее вовсе не было, она бы и не ела!
- Надо бы чаще друг другу, – продекламировал он, – истину ту повторять: девицам вашего круга стыдно приличий не знать.
Прямо вспомнился стишок, запавший мне в память, из глубин интернета:
должна быть женщина свободной
должна счастливой быть она
короче баба вечно что-то
должна
«Вам кажется, что в вашей жизни всё настолько плохо, что хуже просто быть и не может ? Не отчаивайтесь. Вероятнее всего в самом ближайшем времени вы осознаете всю глубину своих заблуждений.
Из предисловия к книге «Жизнь ужасна или пособие для начинающего пессимиста» , писаной Альтером Ф.Эго, известным душеведом и потомственным мизантропом.»
Главное, не переборщить с эффективностью. А то так шандарахнешь негодяя, и писец котенку — посадят за непредумышленное убийство.
Отношения, начавшиеся с вранья, – это наивность одного и торжество над этой наивностью другого. Но ничего, будет мне наука на будущее.
Должны понимать, что можно удалить все фото, смски, номера, уничтожить подарки, убить память… Но чувства будут в нас жить, как болезнь в стадии ремиссии, как предатель, который притаился за уголом. И их не удалить простым нажатием клавиши «delete».
людям обычно некогда выслушивать длинные лекции, а мне некогда их каждый раз читать
— Вы напились? — осведомилась Знаменская.
— Нет, — ответил Данилов.
— С ума сойти, — удивилась Знаменская. — Сейчас я приеду, и вы напьетесь. Диктуйте адрес.
Она знает, как он думает, как молчит, как отчетливо выговаривает слова, когда сердится, какие предпочитает галстуки и что ест на завтрак, и это нисколько — даже чуточку! — не приближает их друг к другу.
— А нейтрализован это…
— Убит, — вновь вмешался Иван. — Елена его выследила, убила, и порезала на кусочки.
Женщина поморщилась.
— Иван, фу как пошло. Мы же не в Питере.