Понимаешь, жизнь — это словно горная серпантинная дорога без предупреждающих знаков: никогда не знаешь, что за поворотом. Кто знает, может, за одним из них тебя ждёт мужчина, о котором ты втайне мечтала?
— Ромка, а ты чего приехал? — послышался звонкий голосок брата, я перевёл на него строгий взгляд.
— Почувствовал потребность вам, оболтусам, уши надрать, — не удержался я от ехидства.
Но, скажу тебе, тяжёлое это бремя — авторитет.
Мы считали несправедливым травлю за полноту, странности характера и смешную фамилию и
приняли Блоху в свою компанию. А потом поняли, что человека, загнанного под стол, далеко не всегда нужно из-под этого стола вытаскивать…
«...его взгляды часто перебегали с одной фигуристой красотки на другую, Лита была уверена: муж не изменяет ей. Она первая узнала бы об этом - аксиома взаимопонимания включала в себя доверие, и Барт непременно рассказал бы ей о случившемся. Только это едва утешало Литу - измена в душе не многим лучше настоящей измены.»
В голове вертелась одна мысль: сегодня пятница, надо за выходные как-то приспособиться и скрыть от окружающих мою душевную болезнь. Если уже анимэшные куколки мерещатся в собственной квартире, дело плохо.
Подмастерье разместили посередке. Втроем на одной кровати нам явно было тесновато. Я только ждала удачного момента, чтобы отправить Ирвина спать на коврик перед камином, но он как почувствовал неладное и притворился мертвым. Лежал на спине и не шевелился.
Едва лампа потухла, между нами с Этаном началась яростная борьба за «место под солнцем».
Не всегда мудрость приходит с возрастом, порой возраст приходит один.
Вообще, я давно заметила, что стоило двум мужчинам оказаться в замкнутом пространстве, и если их не связывали мистические узы дружбы, то они начинали вести себя исключительно странно. Я бы даже сказала, как последние кретины. В голове щелкали какие-то пружинки, и воинственные аборигены принимались отвоевывать территории (хорошо не помечать). И плевать, что территории в нашем случае принадлежали только мне.
Раздался грозный треск, точно дом огрызнулся на невнятную постельную акробатику. Поверенный замер, недоуменно моргнул. Секундой позже с ужасающим грохотом под тумбой с конем провалился пол, и достижение моей жизни ухнуло на первый этаж. Тишина, последовавшая за крушением, была гробовой. Потеряв дар речи, мы глянули в сквозную дыру. Разломанная тумба и конь, головой воткнувшийся в деревянный пол, валялись посреди торгового зала.
— А вы сможете уже завтра прочитать первую лекцию? — меж тем благоговейно вопросил преподаватель.
Я лишь важно кивнул, — смутно припоминая, что из древне магического языка помню лишь мат.
Аббревиатура «ХРЕНШ» впечатлила меня еще и тем, что какой-то умник исправил последнюю руну с «Ш» на мягкий знак, отчего все название учебного заведения обретало новый, сакральный смысл.
Ничего не выдумано в главном: после 1774 года Россия, победив Османскую империю в первой русско-турецкой войне, приобрела обширные территории в Северном Причерноморье и занялась их освоением. Кроме всего, она добилась независимости от Оттоманской Порты, давнего ее вассала — Крымского ханства. До присоединения Крыма к России оставалось девять лет.
Это была огромная работа. Ее проделали совместно русская армия, русская дипломатия и русская… разведка. Она весьма успешно противостояла турецкой резидентуре, которая орудовала на полуострове, как у себя дома.
Обычно поутру мне нужно было четверть удара колокола на бодрящий кофейный напиток и ровно удар колокола на осознание реальности. Но сегодня я восстала из кровати, аки вампир из гроба: быстро, бесшумно и с жаждой убивать. Прямо как наглядная иллюстрация поговорки: не буди, да и не послан будешь…
Я отошла, размяла пальцы и приготовилась приобщиться к тонкому искусству взлома – наколдовала себе увесистый ломик. А что? Это отличное универсальное средство, которое не раз выручало меня.
– Даже если вы будете меня душить, я все равно буду кричать, что лишают чести, а не жизни, – честно предупредила я и добавила: – Так что постойте смирно, не мешайте мне вас компрометировать.
– Вообще-то, обычно порочат репутацию лэрисс, а не наоборот, – холодно заметил будущий супруг Аниты Викар, под чьей личной я сейчас и актерствовала.
– Чья есть, ту и порочу, — фыркнула я.
Моим словам вторил топот ног.
Едва Дарящая Безумие сунула куклу в лапы бельчонку, как тот метко отправил пупса в новый полет.
У белки задергался глаз.
– Неужели некому с ними посидеть?
– С ними, — при этих словах рыжая привычно, рефлекторно цапнула попытавшегося самоубиться бельчонка, который едва не вывалился из коляски, – посидеть нельзя. Только поседеть. Зато с гарантией и сразу на всю голову. Как мои свекор со свекровью … – Эйта дернула мордочкой в сторону наследников, втиснула неудачливого прыгуна к остальным, оборвав сама себя.
– У этих инкубов только одно на уме: чтобы не перевелся их демонский род! – в сердцах сказала, как плюнула, белочка, она же – Дарящая Безумие всем желающим и не желающим этого. Причем Эйта презентовала шизофрению своим клиентам оптом и вразвес, взаймы и авансом.
– И, судя по количеству ваших совместных чад, думает он об этом усиленно и регулярно. - Смерть перекинула косу из одной своей костлявой руки в другую, кивнув на детскую коляску.
Не обращая внимания на забрызганное горячей коричневой жидкостью платье (хотя оно, красивое и дорогое, было безнадежно испорчено), Марта сидела и ревела, как последняя дура. Она, конечно, знала, что однажды все закончится, но старалась об этом не думать, как люди живут себе и не думают о неизбежной смерти. А та в конце концов обязательно приходит.
Три с половиной месяца Марта будто по облакам порхала, почти не касаясь грязной земли.
— И за что же вы так жену? — Я не выдержала и проявила женскую солидарность.
— Жену? — Ректор, казалось, искренне удивился.
— Любовницу? — ужаснулась я, осенив себя защитным знаком. Странный мужчина.
— Дочь конечно же! — Кажется, мои предположения его оскорбили. — Она у меня… впрочем, вы сами будете иметь счастье с ней познакомиться в начале учебного года, если, конечно, не сбежите раньше. Лето она проводит с матерью. Должен же быть у меня хоть какой-то отдых. Она — стихийное бедствие!
Не троньте Васика! — завопила я, пытаясь спрятать горшок, и все же плюхнулась на зад в самую грязь. Похоже, с новым платьем придется попрощаться.
Цветуй, почуяв опасность, сразу же притих, быстренько съежился и исчез в горшке с землей.
Глядя на ветхое безобразие, я была готова официально заявить, что те кто нас, газетчиков, называл врунами, никогда не получали вежливых писем от стряпчих, служивших у покойных дядюшек по материнской линии.
Ничего, ей полезно, — отрезал демон, и подозрительно сощурил глаза. — Уж не удумала ли ты заделаться моей совестью?
Я торопливо отмахнулась:
— Не-не, зная, куда ее запихивают в трудных ситуациях, от такой участи откажусь!
– С дырами у меня точно порядок, – едва слышно вздохнула я. И добавила мысленно: особенно в бюджете.
- Вы… - женщина возмущенно выдохнула, - вы куда смотрите? – не долго думая, отвесила пощечину Олегу, взгляд которого был направлен далеко не на её лицо. Его больше привлекала грудь...
- Как порядочный мужчина, между вашим орущим лицом и молчаливо прекрасной грудью я выбрал последнее, - без чувства смущения заявил новоявленный работодатель.
- Как порядочный кобель! – схватила сумку и направилась к выходу.