Если у вас нет паранойи — еще не значит, что за вами не следят.
Поелику ничто не ушло от усмотрительной заботы бургомистра, в Гамельне было трое законных нищих. Ибо несомненно, что кишение сих паршивцев на улицах есть верное бедствие. Однако же град совсем без убогих есть град печально неполный. Они в нем служат справедливости в распределении достатка: зажиточные горожане могут…
Большинство наших неудач происходит оттого, что мы боимся, от страха, проще говоря.
Для меня отдых вовсе не является синонимом ничегонеделанья. Отдых — это когда делаешь то, что хочешь, а не то, что надо. А когда просто лежишь, глядя в потолок, — разлагаешься. Нет, конечно, можно просто лежать с книжкой… это почти ничем не будет отличаться от сидения в библиотеке.
Прошлое — это темный маленький чулан, по углам которого спрятаны ошибки и грехи. Они давно покрылись паутиной и пылью, их заслоняют полки с другими воспоминаниями, не таящими столько боли и злости, и не стоит их доставать на свет, даже думая, что делаешь это во благо.
Девушки, такие категоричные, а потом выясняется, что принцы на единорогах давно занесены в реестр ордена как вымерший вид и приходится выскакивать замуж по расчету.
— Да что ты купил себе ламборджини, а вокруг были заправки только с восемьдесят шестым бензином! — кашляла Надя, пытаясь сесть. — Да чтоб у тебя из чистых трусов остались только стринги на три размера меньше
Прошу засвидетельствовать этот брак. Раз не сбежала, то согласна! Раз не связан, то согласен! Объявляю вас мужем и женой! — произнес жрец. И почему-то посмотрел наверх. Книга с грохотом захлопнулась. — Все
Эпидемия коронавируса напрочь перечеркнула учебники самообороны для женщин. Если раньше, чтобы отбиться от маньяка нужно быть мастером спорта по вольной борьбе и гребле на каблуках в безопасное место, то сейчас…
— Кхе! Кхе-кхе! — угрожающе прокашлялась Надя. И решила добавить контрольный выстрел в виде: «Кехекехеум!» прямо в зияющую черную дыру одного из капюшонов.
— Проклятый ковид, — пояснила она для особо непонятливых.
А потом для самых непонятливых добавила:
— Вчера выписали
Одинокие женщины заводят кошек, одинокие мужчины - собак.
Это я только с виду добрый и бесхребетный (как свое чадо не баловать?), а с другими я строг, суров, но местами справедлив.
Не знаю, как Илиз, но за Юльтиниэль я боялся только первые дни, так как быстро понял: после появления в лесу этих милых девушек разбойники в нем резко перевелись.
Люблю неожиданные встречи: пообщаться, выпить и, главное, закусить.
Годзила
— Удачу черепаха приносит только тем, кто постоянно движется вперед. Идет к намеченной цели, преодолевая любые преграды.
Простодушное широковатое лицо Дарьи словно сияло изнутри. Любовь благословенным потоком струилась из зеленых глаз, освещала не только комнату, но и, казалось, весь мир.
— Не стоит сожалеть о прошлом, когда на пороге стоит будущее.
— Вы тоже не любите мидии? — не удержался от вопроса господин Губанов.
Дарья нерешительно покусала губу и поморщилась.
— Они, словно глаза моря, печально смотрят на меня из зеленых дебрей салата.
Дарья испытала противоречивые чувства: внимание Егора и его искренняя забота терялись на фоне излишней напористости. Слишком он был самоуверен.
— Дядя Егор, это была никакая не ведьма, а самая настоящая фея.
Садовник стал похожим на помидор. Он с упреком посмотрел на Дарью и не преминул высказаться:
— Тебе не кажется, что дети не должны так отвечать взрослым?
Дарья закусила губу, стараясь сдержать негодование. Обижать услужливого садовника ей не хотелось, но и слушать его нравоучения тоже.
— Дети достойны того, чтобы к их мнению прислушивались. Или ты полагаешь, будто они не способны мыслить разумно?
— Ветка! Опять с ногами на диван, — сказала мама недовольно.
— Мамочка, я люблю свои ноги ничуть не меньше других частей тела. Почему же они должны быть на полу?
Только Ирина простонала:
— Дитя неразумное! На что ты себя обрекаешь?
Но на Ирину цыкнули, а Петьке велели сесть за пианино.
— Смотришься! — оценил папа.
На этом радость от поступления в музыкальную школу закончилась.
Больше всего на свете Петька любила разговоры с мамой. Тем более вот такие, серьёзные, по душам, когда никого рядом нет (спящая Галка не мешает, а Ирина придёт ещё не скоро). В такие минуты всё самое плохое в Петьке пряталось где-то в самой глубине, и казалось, будто этого и нет вовсе — плохого. Ни в Петьке, ни вокруг. Ей хотелось в эти минуты всё-всё рассказать маме, про все свои сомнения, радости и страхи, про дурацкие Лёшенькины слова, которые терзали душу, про Денька, про то, как хочется собаку. Из бешеной непослушной Петьки она превращалась в тихую маленькую Вету, всеми силами души тянулась к соединению с маминой душой. Ей хотелось, чтобы мама погладила её, получше укрыла одеялом и подольше не уходила, а что-нибудь рассказывала…
Пункт первый: «Взрослый всегда прав!» Пункт второй: «Если взрослый не прав, смотри пункт первый!»
всякое может случиться даже с самыми хорошими детьми, если им нечем заняться. Этот Гера Щеколдин ведь тоже не всегда был таким пакостником.
Петька задумалась. А ведь правда! Сначала все дети хорошие, кто-то покапризней, кто-то поспокойней, но никогда нельзя сказать заранее, какой из него вырастет человек. Все маленькие такие хорошенькие… Вот даже у животных! Гусята, козлята, крокодильчики становятся гусями, козлами, крокодилами. Все были маленькие. Но из кого-то вырастет папа, мама, Иван, а из кого-то Скрипун, Щеколда и «А в кубе»
Зрителей много, но мы не должны трястись, как кролики перед удавом. Артист должен волноваться самую малость. САМУЮ МАЛОСТЬ, слышишь, Ленка! ВОЛНОВАТЬСЯ, а не бояться, Морюшкин! И это я не задаюсь, Ген, я серьёзно говорю. Зрители — это наши соседи, наши родители. Даже если мы ошибёмся, они нам простят. Да и вообще, никто из них не знает, как должно быть! А может, у нас так задумано? Но мы не ошибёмся, мы же столько репетировали! Каждого из нас ночью разбуди, он свою роль отыграет. Так что всё — баста! Будем бояться — провалим спектакль, провалим спектакль — потеряем Хижину.