Будь я умнее, может и задумалась о том, от чего столько заботы никому не нужной сироте, но после разговора, хоть и краткого, с моим новым хозяином на душе царил покой.
Аспид слушал, но никоим образом не выражал желания высказаться по поводу своего поведения. А лучше бы сказал хоть что-нибудь. Досадливо поджав искусанные губы, молча смотрела на аспида. Аспид молчал. Я смотрела. Он молчал. Комары прилетели сами, три сотни, не меньше, зависли над аспидом и по сторонам от него и… жужжали. Мы молчим, комары звенят, сосны колышутся, а аспида это все вообще не колышет.
Ответом мне была тишина. Только теперь другая — напряженная и мрачная. До того мрачная, что комары, явившиеся чуть ли не по собственному желанию, подумали да и свалили, не желая поддержать меня в моей печальной участи.
-Папа, а что такое воинская честь?....А что есть Родина?
Он на все мои вопросы терпеливо отвечал. Я не вслушивалась в содержание, мне просто нравилось, что он так серьёзно со мной разговаривает, как будто я большая. Но ответ на последний свой вопрос я запомнила на всю жизнь.
Неправильный вопрос, дочка: что есть родина? У нас в крепости спрашивают: КТО есть Родина?...
...А вот на этой узкой тропинке, которая вела нас прочь от отца, я уже чётко знала ответ на этот вопрос. Для моего отца родиной являлись я и мама. Он отдал свою жизнь, защищая нас, преградив врагу путь.
«Жизнь — как фортепиано. Белые клавиши — это любовь и счастье. Черные — горе и печаль. Чтобы услышать настоящую музыку жизни, мы должны коснуться и тех, и других».
— Кажется, я люблю тебя.
— Кажется, я тебя тоже, Виктор.
Виктор широко улыбается, снова прижимаясь к моим губам, и в этот момент все становится понятно.
Мы понимаем, что нам обоим не кажется.
— Почему тогда в кофейне, ты схватил за руку именно меня?
— Не знаю. Ты просто вошла, и я перестал видеть всех остальных.
Ух ты! Стоит ли говорить, что мне понравился его ответ?
Доверять нельзя никому.Подруги в любой момент могут обернутся ужасными ведьмами,а принцы...Принцы живут только в книгах.
Он, невероятно красив, что никак не уменьшает мои шансы избежать падения.
Падения в чувства к Виктору.
Честно говоря, я давно в них упала и полностью увязла, так что отпираться глупо.
Нет, не может быть, что мы знакомы….
– Я работала в госпитале, но тебя не помню….
– Я тогда лежал с переломом кисти. Ты не особо-то меня замечала. А я все пытался обратить на себя внимание, даже стихи тебе писал.
– Стихи? Стихи…. – Меня как будто ледяной водой окатили
– И как вы, интересно, жить собираетесь? – спросила у меня мама, ковыряясь вилкой в салате. – Одна врачиха в городской больнице, другой какой-то старшина! Хотя вместе жить вам все равно не долго. Уйдет от тебя к молодой и красивой, вот увидишь!
– Спасибо за поддержку, мамочка, – улыбнулась я. – Во-первых, я не врачиха, а хирург. Во-вторых, Женя молодой и перспективный военнослужащий с достойной зарплатой даже на данном этапе. В-третьих, ты не поверишь, но счастливой можно быть без миллиона в кармане. Ну и, в-четвертых, зачем Жене уходить к молодой и красивой, если у него есть я: молодая, красивая и любящая?
– А я разве не сказал? Мне двадцать шесть.
– Так Вы совсем молодой, Евгений. И зачем же Вам в таком возрасте отношения с Наташей? Она все-таки старше, уже тридцать пять лет почти.
– Мне тридцать три, – скромно напомнила я.
– Ну я и говорю: тридцать пять не за горами, – что ж не сорок-то?
Нужно сказать, половина заведующих отделениями перед Новым годом набирали себе младший медицинский персонал только чтобы порезвиться на праздниках. Причем так делали и женщины, и мужчины.
в кабинет в танце жаркого поцелуя ворвался наш главный хирург с медсестричкой в охапку. Меня аж с головой их страстью накрыло. – Наталья Леонидовна? А Вы что тут делаете?
– Веду наблюдение за выборами президента Киргизии, блин. На дежурстве я вообще-то.
— Мама, Вы что-то путаете. Мы с Андреем как-то еще детей не планировали.
— Я путаю?! Ха! Да мне соседка, Григорьевна, на картах нагадала внука в августе. А она знаешь как карты раскладывает? Все на двадцать лет вперед видит!
— Элина, доченька! — когда в приемную завалилась Латимерия Поликарповна и выложила на мой стол своего ручного хорька, я даже не удивилась. Какой четверг без появления любимой свекрови?
— Что Вы так кричите, мама? Глухих нет.
— Глухих нет, а беременные есть!
Любовь любовью, а зарплата мне нужна.
В общем, друзьями я не обзавелась, но работа ассистентки наконец-то начала походить на работу ассистентки. Меня сторонились, иногда даже побаивались. Иногда даже собственный начальник.
— Мама? Что Вы тут делаете? Вы, что, пьете?
— Ну да, — совершенно спокойно согласилась женщина.
— А что Вы, Андрей Григорьевич, думаете, что одни можете быть пьяным на работе? Девочкам тоже можно.
— А на выпускном из института, ты представляешь, — рассказывала Латимерия Поликарповна, захлебываясь от смеха, — я на спор поцеловала преподавателя по матанализу. При том, что это был даже не мой выпускной!
— А откуда Вы знаете о моем муже?
— А у меня мама с Вами в театре работает. Говорит, что Вы в свои пятьдесят семь охомутали их сорокапятилетнего режиссера! Но я ей не верю. Разве Вам есть пятьдесят семь?
— Ой, скажете тоже! — Латимерия Поликарповна заулыбалась и залилась густым румянцем. — Мне пятьдесят шесть лет. И тринадцать месяцев.
— Шутишь, да? Плоско шутишь, милочка. Что, сиськи сделала, губы сделала, а на мозги денег не хватило?
— Вы думаете, что такие маленькие сиськи делают, да?
— Как зовут?
— Элина, — представилась я. У меня имя, конечно, не рыба, но тоже ничего такое. — А Вы, простите, кто?
— Я кто? Я та, по щелчку пальца которой тебя вышвырнут отсюда к чертовой матери! — на последней части предложения женщина перешла на крик.
— Приятно познакомиться. А я ассистенткой работаю. Кофе будете? Есть чай.
— Мне зеленый чай и пол-ложечки сахара
Судя по утренней реакции, мужчина не помнил из вчерашнего дня ровным счетом ничего. Еще бы! Такой пьянющей я даже на собственном выпускном не была. А на выпускном я была ой какой пьяной…. Говорят, что перепила даже физрука.
— Твою мать, что это?! — ледяной душ взбодрил мужчину, и он очень быстро подскочил на кровати, но так же быстро упал обратно, хватаясь за голову.
— Это похмелье, если Вы о сухости во рту и желании сдохнуть.