Я чувствовала себя механиком, который любовно перебрал автомобиль по винтику, сделал капремонт двигателя, отполировал до блеска капот... И у машины на первом же ухабе отвалилось колесо.
...меня учили не распускать кулаки...
Как выговаривала мама, обрабатывая мне очередные ссадины: "Ирэн, ты же девочка! Неужели у тебя не нашлось других аргументов? Пристыдить, уговорить, пожаловаться взрослым, наконец!"
Стефан же бороться с моим норовом не пытался. Только просил хотя бы без свидетелей обходиться...
А что я могу поделать, если кулак - самый доходчивый аргумент? И быстродействующий, с доставкой прямо в печень.
Мы постоянно куда-то спешим, чем-то заняты и не обращаем никакого внимания на окружающий нас мир. А ведь и надо то всего остановиться на минуту и оглянуться вокруг.
Это у взрослых любимая забава такая: сам создаёшь себе проблему, потом сам ее решаешь в поте лица.
Хочешь рассмешить бога - расскажи ему о своих планах. Я рассмешил. И бегал потом по кругу десять лет, как лошадь цирковая.
Однажды ночью у меня возникла мимолетная идея - подвезти двух девушек, стоящих на обочине, и это была лучшая идея в моей жизни.
Порой воображение имеет большее отношение к так называемой реальности, чем факты.
Мне всегда чудилось, что в старых вокзальных зданиях есть какая-то магия и что это последние места на земле, где она остается. Потому что здесь остаются живыми старые прощания, отъезды в дальние края, расставания навсегда, все эти призраки сотен рыдающих, рвущихся друг к другу людей.
Тысячи людей, думавших, что жертвуют собой во имя демократии и свободы, во имя империи и высшей расы, были на всю жизнь изуродованы во имя процветания банкиров и генералов, биржевиков и политиков.
Для супружеской жизни мне достался не мужчина-скала, а коренной житель дивана.
– Это прекрасно носить под сердцем ребенка от любимого мужчины. Ты как будто растишь внутри себя счастье.
Но в решительную схватку добра с ослом, в смысле, с упертым и отчаянным, как баран, волкодлаком, вступил Его Величество Упс. Он был строен, как карагач, добродушен, как змея, которой прищемили хвост, и воплощен в коварный сучок. Об него-то я и запнулась.
— Будем считать, что я та еще сквалыга, у которой не выпросишь ни снега зимой, ни пощечины во время скандала.
— Ты не прижимистая, у тебя правильная экономическая политика.
Если бы даже смерть пришла ко мне (в очередной раз!) с косой, то ушла бы точно с каре!
Я чувствовала себя серьезной и ответственной женщиной, которая думает о завтрашнем дне! Вот сегодня я дам преподавателю бутерброд, а завтра он, соскочивший с извращенного способа голодовки, который по ошибке именуют диетой, подобреет и не будет так остервенело диктовать формулы.
Метеорология вообще наука точная. Поэтому бубен надо держать в правой руке.
Когда говорит инстинкт заботы о потомстве, даже самые чуткие родители бывают глухи.
Плохой пример может, конечно, стать хорошей идеей,
– Из тысячи людей, покупающих произведение искусства, едва ли один имеет хотя бы отдаленное представление о том, что он покупает, – объяснял Сальват с тонкой улыбкой. – Все остальные покупают не произведение, а имя знаменитого художника, покупают его славу, миф о нем. Наш бизнес решительно ничем не отличается от искусства продать человеку пилюли от кашля, средство от облысения или любовное зелье, Герман. Разница только в цене.
Жизнь художника связана с риском, неустроенностью и почти всегда с нищетой. Эту жизнь не мы выбираем: наоборот, она выбирает нас для себя.
Это поразительные портреты, никогда не видел ничего подобного. Словно художник смог сделать моментальный снимок души.
Не так важно, из-за чего зародилась мечта. Важнее, исполнится она или нет.
Нам не дано понять свою силу до тех пор, пока жизнь не подвергнет нас испытаниям. И уж точно, только пройдя вместе с другим человеком его путь, можно узнать, сколько он способен вынести.
Иногда на твоем пути встречаются люди, с которыми тебе суждено пробыть совсем недолго. Тяжелее всего смириться с этим и идти дальше. Но иногда именно это и нужно сделать.
Мне хотелось влиться в среду, быть как все остальные дети. Но я была другой. Да и могло ли быть иначе? Они играли с пластмассовыми лошадками в пластмассовых конюшнях, ничего не зная о реальной жизни. Их любили, но они не понимали истинной ценности любви. Они не знали, какими жестокими могут быть люди, и ничего не знали о смерти. Они не знали, каково это – терять тех, кто тебя любит. Или каково жить с чужими людьми. Они не знали, что такое снова впустить в свое сердце людей, и каково это день за днем испытывать усталость, одиночество, страх, и каждую ночь молить Бога дать тебе сил – хотя ты знаешь, что он давно о тебе забыл.