-- Леди Харроу, сейчас я просто наслаждаюсь вашим блестящим обществом в этом дивном уголке. Если я начну вас в чем-то подозревать -- хоть немного -- вы быстро обнаружите себя отвечающей на мои вопросы на дыбе.
Ее лицо исказила короткая неприятная гримаса, которая тут же исчезла. Она медленно опустилась в реверансе.
-- Милорд, я это учту. Но я клянусь вам, мои намерения чисты, мне нечего скрывать.
-- Вы получали удовольствие от войны? -- спросила она очень тихо. Дойл кашлянул.
-- От войны, леди, получают удовольствие мародеры и падальщики. Смею надеяться, что в ваших глазах не отношусь ни к одной из этих категорий.
-- Гроза всех преступников и заговорщиков королевства, леди, -- сказал Дойл, чуть дернув уголками губ, -- к его большому сожалению, всего лишь жалкий смертный, подверженный всем слабостям человеческим. В отличие от разящего пламенеющего меча, он не может лежать в ножнах в ожидании своего часа. И сегодня его привело на прием не дело, а чувства простого смертного -- голод и скука.
-- Меня уверяли, что желания смертного вам незнакомы, -- заметила леди Харроу.
-- Как вам нравится столица, леди Харроу?
-- Слишком шумно и грязно, милорд, -- ответила она, -- но мне скорее нравится. Здесь чувствуется жизнь. Мне не хватало этого в поместье.
-- Жизнь порой принимает отвратительные формы, леди, -- заметил он, имея в виду магию, но по ее глазам увидел, что она поняла эти слова иначе.
-- Жизнь прекрасна в любой из форм, созданных Всевышним.
Она решила, что он говорил о себе. Дойл скрипнул зубами.
-- В вас говорит наивная вера, естественная для вашего пола.
-- Несомненно, -- согласилась ведьма, но как-то слишком уверенно и почти насмешливо. -- Женщины видят этот мир в лучшем свете, чем мужчины, милорд.
-- Каковы твои права на корону?
-- Я -- единственный законный потомок короля Ольдена Шестого. Ваш дед, милорд страшилище, был рожден вне брака, -- огрызнулся Риверс, и тем решил свою судьбу. Дойл поднялся с табурета, подошел к Риверсу поближе, взглянул в глаза -- совершенно бесстрашные, и вздохнул. Пожалуй, ему нравился этот мальчишка -- смелостью. Говорить о мужестве легко, а вот бросать оскорбления врагу, взявшему тебя в плен, будучи безоружным -- на это нужна действительно большая смелость. Дойл это слишком хорошо знал. К сожалению, как это часто бывает, в придачу к смелости Риверс получил маловато ума.
-- В чем беда? Нужно просто срубить головы..
-- Рубя мелкие головы, нельзя пропустить главную, ядовитую, -- ответил Дойл
- Вот мы и на месте. Идите, просите справедливости, нимфа, а главное, -- не обращая внимания на охрану у дверей, он взял пальцами девушку за подбородок, невзирая на ее дрожь и жалкие попытки сопротивления, притянул к себе и прошептал: -- Будьте благоразумны и не ходите одна по незнакомым местам, -- после чего коротко властно поцеловал в губы и отпустил.
Майла отпрыгнула от него, словно ужаленная змеей.
-- Милорд! -- воскликнула она в ужасе. -- Милорд, я уж было сочла вас благородным человеком!
-- Король щедро дает обещания, и скупо -- милости, но, пожалуй, ваша несравненная красота сослужит вам неплохую службу.
Он мог получить любую женщину в государстве (за исключением королевы, разумеется, но белобрысая ехидна у него вызывала искренне отвращение, а временами -- желание оторвать ей голову), но в последнее время он устал от насилия. Устал от слез. И от продажных женщин тоже устал -- их нежный шепот, оплаченный звонкой монетой, претил ему.
Заметив у дверей оброненную сумочку, он поднял ее, вынул оттуда Гектора и, хмыкнув, пошел по лестнице.
Отличный повод, чтобы попасть в спальню к женщине. Лучше бы с цветами, но и череп сойдет.
Главное верить, что у тебя есть силы. А с верой придёт и сама сила.
Мама всегда говорит, что каждая вещь таит в себе немного волшебства, и когда я не слушаюсь или балуюсь, она не наказывает меня, а чистит ауру. Папа каждый вечер забирается ко мне в постель и рассказывает сказки на сон грядущий: ему почему-то нравится сочинять истории про великанов. Папа всегда меня защитит.
Еще есть время все отменить. Сказать шефу: «Больно надо!» и остаться на Земле. Но сама понимаю: больно, но надо. Останусь – пожалею. Пусть не завтра, не через год, так через десять, двадцать, тридцать лет, когда на лице появятся морщины, а гадание на кофейной гуще напомнит об утраченных возможностях мага. А раз так, то нечего нюни распускать. Высморкалась, утерлась и вперед – покорять Сопределье!
Кофе закончился. Рошан покосился на стоящий на столе коньяк, вынул из выдвижного ящика невысокие пузатые бокалы и буквально из воздуха достал тарелочку с нарезанным лимоном.
Лимончик был не первой свежести – сок с него стек, корка затвердела, а мякоть обветрилась и потемнела. Не знаю, где дракон хранит свои запасы, но обновляет их, видимо, нечасто. Шеф с сожалением вздохнул и отправил несостоявшуюся закусь в корзину.
-Ты испугалась?
– Да, – не стала отрицать Эльза. – Я думала, ты меня сейчас съешь.
– Ты выглядишь куда аппетитнее, чем овсянка, – сказал Брун, целуя ее шею.
– Брун, дай ей шанс, – попросила Эльза, упираясь ладонью ему в грудь. – Я, между прочим, старалась.
Она зачерпнула ложкой овсянку, поднесла Бруну ко рту, и он послушно проглотил.
– Ну как? – требовательно спросила она.
– Ты очень красивая, Эльза, – сказал Брун после паузы, улыбаясь и засовывая руки под ее свитер.
– Неужели так плохо? – огорчилась она.
– Просто отвратительно, – кивнул он. – Холодная, подгоревшая, пересоленная каша с комками. Комбо!
– Брун – а полное имя Брундон? – Эльза повесила шубу на спинку стула и уселась за стол в приемной на место Кости. Сегодня она оделась скромно и непритязательно – синие широкие джинсы, ботинки на грубой подошве и черная водолазка, – но смотрелась все равно куда лучше своего предшественника. – Брунислав? Брунгильда?
– Просто Брун. Второе имя Ррун. Брун Ррун Торн.
Эльза недоуменно на него смотрела несколько мгновений, а потом вдруг расхохоталась. Она смеялась так искренне и заразительно, что Брун против воли тоже улыбнулся.
– Ты серьезно? Это твое имя? – переспросила она, вытирая подступившие слезы. – Брун Ррун Торн? Родители решили назвать тебя в честь звука, с которым заводится железный монстр, на котором ты ездишь?
- Ну, мы, конечно, не боги, но классные ребята...
Настоящую преданность выражают не в словах, а в поступках
Улыбка - это просто улыбка. Вот в "Макдоналдсе" она идёт совершенно бесплатно. Почему? Да потому что она ничего не стоит, это просто движение мышц на лице, маска, за которой я прячусь.
Выносливая ты или нет, смелая или не очень, иногда хочется сдаться чужой силе. Выбрать мужчину, который сильнее тебя, рядом с которым ты можешь закрыть глаза и ни о чём не думать
Пока ты не посмотришь в глаза своему страху, тебя не существует. Ты просто болтаешься по жизни. Если ты сумеешь выбраться из тьмы отчаяния, ты чего-то стоишь
Сильные не принимают помощь сильных, чтобы не показаться перед ними слабыми. Но принять помощь от слабого можно, ибо, даже ослабев, сильный всё равно будет сильнее.
Если ты рискуешь жизнью, стоит ли отказывать себе в последнем удовольствии? Если мужчина использует тебя, почему бы не сделать то же самое?
Отказаться от тебя, все равно, что к чертям вырвать часть себя и жить, как калека…
- Не отпущу, - Доминик по-звериному оскалился и тут же накрыл мои губы своими в собственническом и таком жадном поцелуе, от которого губы обожгло и меня пробило сотней всполохов тока. Одно мгновение и до предела накалились эмоции и ощущения, заставляя меня гореть.