Бунт – дело волнительное и тонкое. Я ведь не хочу переборщить с эмоциями и открыто заявить родителям о своем негативном к ним отношении?
- Ты в первую очередь леди! – в сердцах воскликнула мать, а я демонстративно медленно стала разуваться. – Неужели тебе не было стыдно сегодня перед родственниками?
Богиня, как же хорошо, что я покраснела еще когда наклонялась вниз, чтобы расшнуровать обувь…
- А чего мне стыдиться? – невозмутимо откликнулась, делая вид, что меня ее слова ни капли не взволновали. – В чем была, в том и приехала. У меня в монастыре другой одежды не было.
- Ты голодный?
- Нет, - покачал он головой, устраиваясь на высоком стуле. - Я спать хочу, но не жрать. Двое суток почти не спал. Составишь мне компанию?
- Конечно, - уверенно кивнула я, наливая себе в кружку кипяток. - Только ты ляжешь на диване, а я на кровати. Обожаю эту позу.
Такова жизнь. Она просто случается, и кое-что ты уже не можешь отменить и исправить. Но замечательно, что часто вещи, которые бросают тебе вызов и требуют отдаться им целиком, полностью того стоят.
Он вообще никогда не допускал плохие мысли в свою голову. Этот молодой мужчина жил в предвкушении чего-то грандиозного. Он жаждал победы тогда, в доме Гиллтонов. Лейтенант Когинс привык получать от жизни то, что хотел. Естественно, он еще не сталкивался с настоящими трудностями и поэтому считал себя сильным и отважным, храбрым и смелым, умным и красивым – лучшим из лучших.
- Сестра Марианна, вы меня приятно удивили, - врезался в мои размышления голос наставницы. – К своему стыду признаю – я даже и не надеялась на то, что вы знаете хоть половину утренних молитв.
- Ну спасибо, - якобы обиженно фыркнула я. – А я еще и крестиком вышивать умею.
стоило мне попасть сюда, как выдержка стала меня покидать, а манеры забываться. Хотелось взбунтоваться, закричать, топать ногами… Глупо, конечно, но что-то толкало меня поступить именно так. Останавливало только одно – я не ребенок. Больше не папина любимая маленькая девочка, а женщина… Значит должна отвечать за свои поступки, а не искать поддержки в объятиях родного человека.
- Пока не ясно, насколько вы выносливы, сестра Марианна, - немного высокомерно заявила моя собеседница. – Вам бы сначала прорастить в себе семя кротости и смирения, а уж потом строить из себя усердную, работящую, сердобольную и умудренную опытом женщину. Кстати, у вас, как я посмотрю, не так много этого самого опыта имеется.
— Ни одного портрета или упоминания в газетах об этом человеке! — причитала Франческа. — За все это время, он меня так заинтриговал и покорил своей таинственной личностью, что, думаю, мне уже неважна его внешность.
— Даже если это одноглазый горбун? — не удержалась я от шпильки.
— Этот мужчина просто не может быть настолько уродлив…
— Если у него много денег и наивысшее положение в обществе, то он априори ей понравится, — хихикнула Ириа, чем вызвала мое крайнее изумление.
— А может это мы себе все напридумывали? — когда закончили трапезу, сестрица задала неожиданный вопрос. — Вдруг они вовсе не благородных кровей, а всего лишь лакеи?
— Это нам наверняка не известно, поэтому предлагаю не переживать по этому поводу, — пожала плечами. — Тем более, что для себя я уже все решила.
— А наша Жаклин наверняка снова ходила за ягодами, — проговорила сестра таким тоном, будто я совершила, что-то постыдное.
— За грибами, — решила ей подыграть, — представляешь, какая жалость — там одни поганки!
— И кто, интересно, учил тебя подобной манере поведения? — мученически возведя глаза к небу, вздохнула девушка.
— Тот же, кто и тебя, — развела руками и прошла к уже усевшимся на покрывале няне и Ирие.
— М-да, печально, — поддакнула ей наша старшенькая. — И, правда, зачем ты с нами во дворец едешь?
— А вот этот вопрос задавайте не мне, а нашему батюшке, — сделав невозмутимый вид, пожала плечами.
— Жаклин! — всплеснула руками няня. — Веди себя прилично на людях!
— Раз ты у нас неправильная леди, значит, тебе нужен неправильный принц, — неожиданно для всех выдала Франческа.
Между Арданом и тобой я выберу тебя. Между чужой и твоей жизнью я выберу твою. Между тобой и кем бы то ни было я выберу тебя. Всегда. Пока я дышу, ты не будешь одна. И я сумею защитить тебя. Даже от императора.
Да, у наc будет ребенок. Частичка Тайлера и меня. И эта чаcтичка будет бегать, дышать, смотреть на нас и улыбаться…так скоро.
– Прекрасно, мам. Давно было пора это сделать. С радостью покину этот дом, полный лицемерия и лжи. И кстати, отец спит со своей секретаршей. Ох… и не с одной, кажется, – я разворачиваюсь прежде, чем она хватает с ближайшего столика бокал с мохито и кидает его в МОЮ сторону.
Малышка, доброе утро, – вот теперь я точно умираю. Серьезно. Хуже подъема после бурной ночи могут быть только эти нежности по утрам.
Жажда мести, это одержимость. Самая большая одержимость, выше желания обладать властью, выше желания иметь деньги и весь мир, выше всех человеческих потребностей.
Когда я впервые взял на руки Эйдана, земля остановилась. Мой мир перевернулся на триста шестьдесят градусов. Вне всякого сомнения это был МОЙ сын.
Сколько раз я представлял, как достаю кишки, сердце, плоть и кровь из убийцы моего сына и всех членов его семьи и заталкиваю обратно? Именнo так называется то, что я собираюсь сделать. Я выпотрошу из него жизнь и душу, но оставлю живым…физически живым.
– Я не могла оставить тебя без удачи, – убираю его ладони со своего лица. Не успеваю опомниться, как парень разворачивает к себе и прижимается к моим губам. Приподнимает над землей, глубоко целуя. При всех.
Я горела от ненависти, и хотела не то, что выстрелить в Карлайла – скорее оторвать ему язык, чтобы больше никогда не смел называть меня так.
Все, о чем мы мечтаем – это настоящая свобода, а не ее иллюзия. Возможность самим писать главы своей жизни и выбирать, кто мы: работать на любимой работе, путешествовать, воплощать свои мечты в реальность, влюбляться, строить семью, и элементарно иметь свободное время, которое мы бы тратили не только на работу и сон.
– Если бы у тебя было много времени на часах, чтобы ты сделал?
– Перестал бы следить. Я могу сказать одно, будь у меня время – я не тратил бы его впустую.
Рано или поздно. Я соберу целую коллекцию из ярких, непередаваемых, идеальных, вкусных эмоций, на которые только способен человек. Главное условие – они должны быть сильными, искренними и настоящими. Они должны цеплять, зажигать и вдохновлять меня.