Цитаты
286090
— А как твоя козявка будет тебя называть? — требовательно спросила Ева.
— Марьей Михайловной… — ляпнула Ася и вздохнула, отгоняя от себя лиходейское настроение. — Мамой, — поправилась она мягко. — Мой ребенок будет называть меня мамой.
— Тогда и я как козявка, — определилась Ева, забираясь под плед. — Будешь моей другой мамой. Административной.
— Альтернативной, — поправила Ася с улыбкой и расцеловала Еву. — Мне кажется, что ты очень хорошо решила.
Бытовая лав-стори. Босс — отец-одиночка и беременная супер-няня. Цивил и фикрайтер. Никаких интриг, вот-это-поворотов и драм. Я бы назвала это историей в жанре «комфорт».
— Тебе не приходило в голову, — Вика стряхнула собственноручно организованную гору папок и присела на стол, чтобы пригладить его волосы, — что все вокруг правы, а ты дурак?
— Приходило, — с Асиным простодушием признался Адам. — Но я подумал, какая разница, дурак я или умный. Предпочел мыслить категориями счастлив или не счастлив.
Бытовая лав-стори. Босс — отец-одиночка и беременная супер-няня. Цивил и фикрайтер. Никаких интриг, вот-это-поворотов и драм. Я бы назвала это историей в жанре «комфорт».
SоvaZ
добавила цитату
из книги
«Обречённая на месть. Дилогия»
5 лет назад
Выбор есть всегда. Не умеешь принимать правильные решения — прими последствия неправильных.
Наставник сидел за столом — массивным, даже огромным. Когда я в детстве его впервые увидела, то подумала, что это не стол в БИА принесли, а академию вокруг него построили.
Его Императорское Величество Лаклан Освободитель решил избавить боевых магов от невежества. Пятидесятилетняя война закончилась три года назад, а они как были вояками, которых интересуют только лошади, выпивка и девки, так ими и остались. По прихоти судьбы и ректора учить тех вояк придётся мне. Не всех, слава Предкам, а только самых отъявленных… Я хотела сказать, самых талантливых. А у меня и без них проблем не счесть: семейная тайна, жених, брошенный у венчальной чаши, брат, не брат,...
SоvaZ
добавила цитату
из книги
«Обречённая на месть. Дилогия»
5 лет назад
Послать вовремя — это тактика, послать туда, куда надо — уже стратегия.
А вовремя послать куда надо того, кого надо, это талант.
SоvaZ
добавила цитату
из книги
«Обречённая на месть. Дилогия»
5 лет назад
Близкие люди — опасная слабость. И порой непозволительная роскошь.
Гильберт Сильвестер прежде всегда категорически не принимал страны с повышенным потреблением чая. Он путешествовал в страны кофейные — Францию, Италию; после посещения очередного музея баловал себя чашкой кофе с молоком в каком-нибудь парижском кафе или в Цюрихе заказывал себе кофе со взбитыми сливками; он любил венские…
Главный герой этого романа увидел во сне, что ему изменяет жена. В гневе он сбегает в Японию, не столько от жены, сколько от личных проблем, скучной жизни и, кажется, даже самого себя. В Японии он случайно знакомится со студентом, который намерен покончить с собой и ищет для этого подходящее место с помощью путеводителя по самоубийствам. Европейский интеллектуал и японский юноша, оба одинаково подавленные требованиями родных культур, отправляются в путешествие, в котором каждый так или иначе...
это самое важное: найти кого-то, кто улыбнётся тебе ободряюще, кем бы вы там ни были — людьми, мертвецами, монстрами, богами или химерами. И это забавное осознание, потому что это довольно глупо, на самом-то деле: так долго мечтать о человечности, чтобы в итоге осознать, насколько все мы одинаковы, насколько по сути неважно, кто есть кто.
Риа нужна работа, а с окладом, который предлагает новый господин (настоящий эльф!), призраки и зомби — сущая ерунда! Ко всему можно привыкнуть, так рассуждает новая служанка проклятого дома. А кто из домочадцев недоволен, тех она убедит: страшнее служанки на этой территории зверя нет! Только вот знать бы ей с самого начала — все не то, чем кажется…
Наверное, вообще всегда лучше протянуть руку, чем пройти мимо — столько в каждом, якобы злом человеке возможностей и тайн.
Риа нужна работа, а с окладом, который предлагает новый господин (настоящий эльф!), призраки и зомби — сущая ерунда! Ко всему можно привыкнуть, так рассуждает новая служанка проклятого дома. А кто из домочадцев недоволен, тех она убедит: страшнее служанки на этой территории зверя нет! Только вот знать бы ей с самого начала — все не то, чем кажется…
Тут уж как — кто сказки пишет, тот и решает, кого посчитать плохим, а кого — хорошим. Для меня вот та сторона, где ты с Акэлем, и есть добро. Да и вообще, наверное, для каждого добро — там, где свои.
Риа нужна работа, а с окладом, который предлагает новый господин (настоящий эльф!), призраки и зомби — сущая ерунда! Ко всему можно привыкнуть, так рассуждает новая служанка проклятого дома. А кто из домочадцев недоволен, тех она убедит: страшнее служанки на этой территории зверя нет! Только вот знать бы ей с самого начала — все не то, чем кажется…
"Нет в анамнезе колдуна худшего признака, чем ощущение "абсолютного познания истины" либо веры в подобное утверждение, чьими бы губами оно ни было высказано; если вдруг вас посетило чувство полной ясности — сожалею, но вас нужно спасать."
Риа нужна работа, а с окладом, который предлагает новый господин (настоящий эльф!), призраки и зомби — сущая ерунда! Ко всему можно привыкнуть, так рассуждает новая служанка проклятого дома. А кто из домочадцев недоволен, тех она убедит: страшнее служанки на этой территории зверя нет! Только вот знать бы ей с самого начала — все не то, чем кажется…
я вдруг начинаю понимать, пусть и очень примерно, на что похожа эта их любовь. Суть всегда одна — блуждая во тьме, смело протяни руку, не обвиняя, не ожидая, не умоляя, и тогда, может быть, за неё схватится кто-то, кто похож на тебя.
Риа нужна работа, а с окладом, который предлагает новый господин (настоящий эльф!), призраки и зомби — сущая ерунда! Ко всему можно привыкнуть, так рассуждает новая служанка проклятого дома. А кто из домочадцев недоволен, тех она убедит: страшнее служанки на этой территории зверя нет! Только вот знать бы ей с самого начала — все не то, чем кажется…
— Вы не понимаете, мне нужен кто-то, ну, очень уравновешенный, — пыталась я объяснить.
— Гимнаст, что ли? Есть такие у нас!
— Нет, я имела в виду, с устойчивой психикой!
— Устойчивые психи? Не, это вам не сюда, а в приют для убогих,
Риа нужна работа, а с окладом, который предлагает новый господин (настоящий эльф!), призраки и зомби — сущая ерунда! Ко всему можно привыкнуть, так рассуждает новая служанка проклятого дома. А кто из домочадцев недоволен, тех она убедит: страшнее служанки на этой территории зверя нет! Только вот знать бы ей с самого начала — все не то, чем кажется…
И вот хочется же верить всяческим девицам в историю о прекрасной деве и чудовище, которое любовь вот всенепременно спасёт! Не хотят понимать, что, в какого бы принца он пред тобой не оборачивался, монстр никогда и никуда не девается. Они просто на время — порой надолго, конечно — перестают его замечать.
Риа нужна работа, а с окладом, который предлагает новый господин (настоящий эльф!), призраки и зомби — сущая ерунда! Ко всему можно привыкнуть, так рассуждает новая служанка проклятого дома. А кто из домочадцев недоволен, тех она убедит: страшнее служанки на этой территории зверя нет! Только вот знать бы ей с самого начала — все не то, чем кажется…
...мечтает всяческая девица перевоспитать зверя, пленить своей красотой, а уж настоящий то монстр или её придумка — дело десятое.
Риа нужна работа, а с окладом, который предлагает новый господин (настоящий эльф!), призраки и зомби — сущая ерунда! Ко всему можно привыкнуть, так рассуждает новая служанка проклятого дома. А кто из домочадцев недоволен, тех она убедит: страшнее служанки на этой территории зверя нет! Только вот знать бы ей с самого начала — все не то, чем кажется…
... как-то мне подспудно казалось, что мы с ним очень похоже смотрим на мир, то есть считаем друг друга идиотами скудоумными.
Риа нужна работа, а с окладом, который предлагает новый господин (настоящий эльф!), призраки и зомби — сущая ерунда! Ко всему можно привыкнуть, так рассуждает новая служанка проклятого дома. А кто из домочадцев недоволен, тех она убедит: страшнее служанки на этой территории зверя нет! Только вот знать бы ей с самого начала — все не то, чем кажется…
Мужчина ведь ничего не должен бояться в жизни, верно? Вот смотрите, меня выгнали из армии, так? Ничего другого я делать не умею. Ну и что же теперь, сесть на улице и заплакать? Нет, это не по мне. Я буду бороться. Буду искать что-то новое. А если оно мне не понравится, что ж, найду что-нибудь другое. Весь мир открыт передо мной, и бояться тут совершенно нечего.
Лорд Аллен Бедвин, едва не погибший в разгар битвы под копытами лошади, очнулся… в борделе, где прекрасная темноволосая незнакомка выхаживала его с одним условием: он должен ввести ее в лондонский свет, представив как свою жену… Еще одна «жрица любви», использующая мужчин на пути к власти и богатству? Возможно… Но почему тогда все в облике Рейчел Йорк говорит об ангельской невинности, неуместной для гетеры? Аллен мучается этими вопросами… но еще сильнее страдает он от любви к Рейчел, пылкой,...
Я так устала, что мне не до вежливости.
«Все изменилось тем летом, когда я приехала в гости к своим английским кузенам. Отчасти так получилось из-за войны, война вообще многое изменила, но я почти не помню жизни до войны, так что в этой книге – моей книге – довоенная жизнь не в счет. Почти все изменилось из-за Эдмунда. Вот как это случилось» «Как я теперь живу» – ее дебютный роман, который сразу стал бестселлером, был переведен на несколько языков, удостоен множества премий, по нему сняли фильм. Это антиутопия, в которой...
– Я тоже видела лицо, – перебила Опал. – В одном из наших окон.
– Ты вечно видишь какие-то лица, – грубовато заметил ее брат Джон.
– Важно видеть факты, даже если это обычные лица, – ровным голосом возразил отец Браун.
«Эту историю отец Браун рассказал профессору Крейку, знаменитому криминалисту, в клубе после обеда, где их представили друг другу как людей, разделяющих невинный интерес к убийству и грабежу. Но, поскольку отец Браун постарался приуменьшить свою роль в ней, здесь она изложена более беспристрастно...»
Тут я впервые поняла, что если ты умней, чем психолог, то психолог тебе не поможет.
Израиль, конец 1990-х – начало 2000-х. Двенадцатилетняя Мишка растет в благополучной семье с мамой-сказочницей и папой-профессором. Вся ее жизнь круто поменяется, когда она узнает о разводе родителей. За четыре года Мишке придется резко повзрослеть и пережить слишком много драматических событий, чтобы обрести свой голос и понять, что настало ее «время говорить».
«Роман взросления о людях бескомпромиссных, даже – беспощадных. Но – переполненных любовью». (Дина Рубина)
– Я так рада, что вы пришли! Я видела призрак.
– Не стоит расстраиваться из-за этого, – ответил он. – Такое часто случается. Большинство призраков – вовсе не призраки, а остальные не могут причинить никакого вреда.
«Эту историю отец Браун рассказал профессору Крейку, знаменитому криминалисту, в клубе после обеда, где их представили друг другу как людей, разделяющих невинный интерес к убийству и грабежу. Но, поскольку отец Браун постарался приуменьшить свою роль в ней, здесь она изложена более беспристрастно...»
Дед был человек. Человечище. С ним работаешь – и себя уважаешь. А Мишке не надо, чтобы с ним работали. Ему надо, чтобы подчинялись. «Слушаю и повинуюсь» ему надо.
Один хочет быть Президентом. Другой хочет, чтобы его оставили в покое.
Одному за пятьдесят. Другому чуть больше пятнадцати.
Один шел к своей цели всю жизнь. Другой чудом выжил.
Что между ними общего?
Нанороботы, которых не существует.
Что у них разного?
Один — раб своих капризов. Другой — готов умереть за свою свободу.
Кто прав, решат вертолетики.
Страшнее ругательства, чем "эффективность", на заводе вообще нет.
Если долго сидеть на берегу реки, однажды увидишь труп своего врага. Если долго стоять на конвейере, собирая автомобили, рано или поздно ты увидишь, как мимо плывут трупы твоих друзей. В прекрасном новом мире, где каждый сам за себя и место под солнцем можно добыть только бесчестьем, четверым молодым людям предстоит выбрать свой путь. Ложь, предательство, стукачество, подлость — иной дороги к успеху нет. Попробуй, не пожалеешь. Но если дружба и совесть дороже карьеры, ты найдешь другой выход. И...
Несмотря на буржуазную роскошь, дом в целом навевал необычное уныние. В нем ощущалась печаль, свойственная старым, а не по-настоящему старинным вещам. Он был наполнен призраками ушедшей моды, а не исторических традиций
«Эту историю отец Браун рассказал профессору Крейку, знаменитому криминалисту, в клубе после обеда, где их представили друг другу как людей, разделяющих невинный интерес к убийству и грабежу. Но, поскольку отец Браун постарался приуменьшить свою роль в ней, здесь она изложена более беспристрастно...»
- Если с ним что-то случится, будем волосы на головах рвать, - кивнул я в сторону младшего стража. - Будет не так уж и больно, - в тон ответил он мне. - Головы-то к этому времени Мириам уже с нас снимет.
Горячий ветер стремительно рвется с юга, прогоняя суровую зиму и принося на крыльях черную смерть. Загадочный темный кузнец разжег в своем горне пламя судного дня, зловещие тени собираются в школе стражей, и не за горами время могил.
Людвиг, Гертруда, Проповедник и Пугало оказались на перекрестке эпох, и путь, который они вынуждены выбрать, ведет их к гибели.