- Не отпущу, - Доминик по-звериному оскалился и тут же накрыл мои губы своими в собственническом и таком жадном поцелуе, от которого губы обожгло и меня пробило сотней всполохов тока. Одно мгновение и до предела накалились эмоции и ощущения, заставляя меня гореть.
С мужчинами лести много не бывает. Они все о себе любят поговорить, слушай, восхищайся, удивляйся и поливай его мёдом и патокой.
Ведь она же девочка! Эту фразу Марина ненавидела с детства.
Нельзя лезть на дерево, она же девочка! Нельзя кричать и бегать. Нельзя испачкать платье. Нельзя драться, даже защищая себя. Нельзя брать на руки уличного котёнка. Нельзя пытаться самой накачать колесо у велосипеда. Она же девочка! То, что она девочка, словно ставило на ней пожизненную печать — что можно мальчикам, ей недоступно и запрещено.
- Если родные и знакомые считают тебя дурочкой - главное, их не разочаровывать.
Я окончательно утвердилась в мысли, что любовь совершенно не подходит Темным ведьмам, даже если в них присутствует Светлый дар! Куда больше всем этим сердечным терзаниям я бы предпочла иметь ясную голову на плечах и твердую почву под ногами.
... – На голове у настоящей женщины должны быть не волосы, а причёска. Ну да, я думаю, твои букли об этом даже не слышали.
– Я обязательно им расскажу и при случае свожу на экскурсию в салон....
Такие… гм… развлечения не для Темной ведьмы! Все эти охи-вздохи, слезы и «не могу без него жить»…
Жить без него я могла, а что касается моего глупого сердца… На то оно и глупое, чтобы болеть не по делу!
— Ты сравнил меня со шлюхой? — ахнула она.
— Принципиальных различий между вами нет, в физическом плане
...самое сложное на войне – это не ожесточиться, не стать злым и циничным. Потому как постоянное горе и слёзы выжигают в душе всё живое, и вот когда это выжженное поле, где уже нет места доброте, встречается с врагом, то случается страшное: человек превращается в палача.
Мне почему-то не хотелось, чтобы погиб тот самый, здоровенный, который у них начальник!
По крайней мере, не от лап каменных горгулий, потому что у меня самой к нему набралось приличное количество претензий. Как он станет их выслушивать, если падет в битве с каменными монстрами?
— Николь, к слову, такие разговоры нас тоже демаскируют. Давай их отложим на потом?
— На потом? — я скептически хмыкнула. — Которое никогда не наступит?
Я уже давно поняла: любые неудобные разговоры сворачиваются под благовидным предлогом, на самые волнующие вопросы никогда не ответят полно и честно, а все, что важно, приходится выяснять самой.
— Поверь, «потом», оно всегда наступает, — торжественно сказал Шарль. — Главное — понять, что оно уже наступило, а то можно пропустить и вместо «потом» получишь «уже поздно».
Мою ноги в унитазе, Муж придет в противогазе.
Ума нет-бери силой. Силы нет-бери нахальством. Нахальства нет-трудной жизнью жить будешь.
Если сегодня с утра вы проснулись здоровым, то вы счастливее, чем миллион человек, которые не доживут до следующей недели. Если вы никогда не переживали войну, одиночество тюремного заключения или голод, вы счастливее, чем пятьсот миллионов людей в этом мире. Если у вас есть еда, одежда, крыша над головой и постель, вы…
Еще ни разу ему не доводилось так «прессовать» время, чтобы вместить в минимальное число часов огромное количество действий.
"...но время – странная штука. Иногда кажется, что его много, а потом вдруг – раз, и нет ни капли."
"Маленькая моя эпоха… В которой узнаешь о собственной стране чудовищные вещи. Эпоха, в которой умирают и те, что слепы, и те, что прозрели. Время, когда не остается свидетелей…"
— Так что теперь будем делать? — спросил Шарль, явно надеясь, что уж ему-то делать точно ничего не придется.
— Думать, — обрадовал его Франциск. — Я понимаю, мажонок, для тебя это слишком сложно…
...Иногда ты отказываешься от чего-то, потому что так правильно. И делать то, что правильно – приятно. Это приятнее, чем исполнение мечты. Потому что мечты нереальны....
— Мне не надо, — повторила я. — Шарль, это же наша обязанность — помочь призраку упокоиться, если он страдает.
— А он страдает? По-моему, страдаем мы, а он помогает нам упокаиваться.
Не важно, насколько ты сломан, безумен, странен — просто ищи друзей и любовь по себе, не оглядываясь на представления других о том, как должно быть.
Заглушая шепот вдохновенных суеверий, здравый смысл говорит нам, что жизнь - только щель слабого света между двумя идеально черными вечностями. Разницы в их черноте нет никакой, но в бездну преджизненную нам свойственно вглядываться с меньшим смятением, чем в ту, к которой летим со скоростью четырех тысяч пятисот ударов…
— Зря вы злобствуете, — заныл Ис, не забывая забираться фейри под киото своими шустрыми руками, — Я — милый.
— Когда молчишь, — заметил оборотень, — И спишь.
— Вот так всегда, — вздохнул дракон с притворной печалью, — Ладно, так и быть, поговорим о кулинарии. Кто в настроении для того, чтобы приготовить трёхслойный бутерброд? Я хочу быть посрединке.
Однако, ради горячих, плещущих магмой недр этой планеты Амо был готов ждать хоть целую вечность и сделать даже то, что не нравится. Это был ещё один плюс Колонии: не надо думать, если ты всего лишь часть чего-то.
Можно просто подчиняться.
Слова "Я бы узнала его везде, отличила бы от любой проклятой подделки, потому что его образ отпечатан глубже обратной стороны зрачка" — застряли в глотке и не могли вырваться на свободу. Говорить такие штуки вслух — это в вообще редкостная пошлость, особенно если они — чистая правда.