Цитаты
286089
Но если добро начнет ломать злу руки, то чем они будут различаться?!
Кто-то мечтает о власти и славе, кто-то – о богатстве и роскоши, а кто-то о тихом семейном счастье. Судьба человеческая ветвится на тысячи дорог, и только Пресветлая Богиня знает, куда они ведут. Хватит ли юной путнице удачи, чтобы сделать правильный выбор? (Да и есть ли он на самом деле?) Ведь чтобы одни мечты сбылись, другими иногда приходится пожертвовать…
Вор схватился за голову: столь вопиющей наглостью впечатлилась даже шапка и начала сползать в обмороке.
Кто-то мечтает о власти и славе, кто-то – о богатстве и роскоши, а кто-то о тихом семейном счастье. Судьба человеческая ветвится на тысячи дорог, и только Пресветлая Богиня знает, куда они ведут. Хватит ли юной путнице удачи, чтобы сделать правильный выбор? (Да и есть ли он на самом деле?) Ведь чтобы одни мечты сбылись, другими иногда приходится пожертвовать…
— Чем тебе мой кафтан не нравится?!
— Жуликом, который в него обряжен.
Кто-то мечтает о власти и славе, кто-то – о богатстве и роскоши, а кто-то о тихом семейном счастье. Судьба человеческая ветвится на тысячи дорог, и только Пресветлая Богиня знает, куда они ведут. Хватит ли юной путнице удачи, чтобы сделать правильный выбор? (Да и есть ли он на самом деле?) Ведь чтобы одни мечты сбылись, другими иногда приходится пожертвовать…
– Праздник же, а бабы ежели не работают, то им всякая блажь в головы лезть начинает…
— А у вас, мужиков, она оттуда даже работой не выгоняется, – зло перебила его обиженная Фесся.
Кто-то мечтает о власти и славе, кто-то – о богатстве и роскоши, а кто-то о тихом семейном счастье. Судьба человеческая ветвится на тысячи дорог, и только Пресветлая Богиня знает, куда они ведут. Хватит ли юной путнице удачи, чтобы сделать правильный выбор? (Да и есть ли он на самом деле?) Ведь чтобы одни мечты сбылись, другими иногда приходится пожертвовать…
– А женщине нужен мужчина, как вьюнку – опора. Толку с его цветов в высокой траве, так в ней незаметно и зачахнет. Зато видала, как он на плетне красуется, – и сам пышен, и глаз радует!
Кто-то мечтает о власти и славе, кто-то – о богатстве и роскоши, а кто-то о тихом семейном счастье. Судьба человеческая ветвится на тысячи дорог, и только Пресветлая Богиня знает, куда они ведут. Хватит ли юной путнице удачи, чтобы сделать правильный выбор? (Да и есть ли он на самом деле?) Ведь чтобы одни мечты сбылись, другими иногда приходится пожертвовать…
Дни бежали, как волны в бурной реке, – вроде и шумят-пенятся, но все в одном русле. Разве что утесы чуток позеленей стали.
Кто-то мечтает о власти и славе, кто-то – о богатстве и роскоши, а кто-то о тихом семейном счастье. Судьба человеческая ветвится на тысячи дорог, и только Пресветлая Богиня знает, куда они ведут. Хватит ли юной путнице удачи, чтобы сделать правильный выбор? (Да и есть ли он на самом деле?) Ведь чтобы одни мечты сбылись, другими иногда приходится пожертвовать…
Но бояться бесконечно тоже нельзя: даже пойманный воробей сначала бестолково трепещется в руке, а потом приходит в себя и со злобным чириканьем клюет пальцы ловца.
Кто-то мечтает о власти и славе, кто-то – о богатстве и роскоши, а кто-то о тихом семейном счастье. Судьба человеческая ветвится на тысячи дорог, и только Пресветлая Богиня знает, куда они ведут. Хватит ли юной путнице удачи, чтобы сделать правильный выбор? (Да и есть ли он на самом деле?) Ведь чтобы одни мечты сбылись, другими иногда приходится пожертвовать…
Двум кускам теста в одной квашне не ужиться: один другого теснит и рано или поздно выдавит.
Кто-то мечтает о власти и славе, кто-то – о богатстве и роскоши, а кто-то о тихом семейном счастье. Судьба человеческая ветвится на тысячи дорог, и только Пресветлая Богиня знает, куда они ведут. Хватит ли юной путнице удачи, чтобы сделать правильный выбор? (Да и есть ли он на самом деле?) Ведь чтобы одни мечты сбылись, другими иногда приходится пожертвовать…
— Ой-ой-ой, расхвалился щами из неубитого зайца!
Кто-то мечтает о власти и славе, кто-то – о богатстве и роскоши, а кто-то о тихом семейном счастье. Судьба человеческая ветвится на тысячи дорог, и только Пресветлая Богиня знает, куда они ведут. Хватит ли юной путнице удачи, чтобы сделать правильный выбор? (Да и есть ли он на самом деле?) Ведь чтобы одни мечты сбылись, другими иногда приходится пожертвовать…
– Я тебе не друг. – Кто ты мне? Враг? – на секунду замирает сердцебиение в ожидании ответа. – Возможно… Скорее всего.
Мир сошел с ума. И это было ужасно. В одно мгновение самые близкие стали врагами, что превратились в чудовищ. Всего за несколько часов человек перестал править этим миром, превратился в скот и вынужден спасаться. Мы последние, кто остался в живых. Будучи маленькой девочкой, я попала в Подземелье. За долгие годы, что я здесь нахожусь, понимание нормальной жизни стерлось из памяти. В переломный момент у меня появилась возможность не просто сбежать из этого места, но и скрыться от самого...
И, действительно, нередко случалось так, что дедушка проигрывал в один вечер по целому состоянию и нередко отыгрывал его. Он ставил на карту брильянты бабушки, крепостных, красивых девок, борзых собак и кровных лошадей.
«Отец мой был лютеранин. Дед его был выходец из Германии. В царствование Елизаветы Петровны формировались полки, и для обучения новому строю потребовались инструкторы. По желанию императрицы австрийский император командировал в Петербург четырех офицеров кирасирского полка, в числе которых был ротмистр Иван Берс. Он прослужил в России несколько лет, женился на русской и был убит в битве при Цорендорфе. Про жену его в семье нашей мало говорили, и мне ничего не известно о ней. После смерти Ивана...
- Католики не верят в развод, - однажды сообщила ему Бри ,- мы верим в убийство. Ведь в конце концов существует исповедь".
После окончания второй мировой войны медсестра Клэр Рэндолл отправляется с мужем в Шотландию — восстановить былую любовь после долгой разлуки, а заодно и найти информацию о родственниках мужа. Случайно прикоснувшись к каменному кругу, в котором накануне проводили странный языческий ритуал местные жительницы, Клэр проваливается в прошлое — в кровавый для Шотландии 1743 год. Спасенная от позорной участи шотландцем Джейми Фрэзером, она начинает разрываться между верностью к оставшемуся в 1945-м...
— Но важно не просто получить все, что хочешь. – Он покачал головой. – Важно желать то, что получаешь. Сделало ли это в итоге тебя счастливее? Стоило ли оно того?
Шесть месяцев назад Истон Брэдбери оказалась на карнавале, где встретила Тайлера Марека, и между ними проскочила искра. Праздник закончился, и каждый пошел своей дорогой. Теперь девушка работает в частной школе, пытаясь начать новую жизнь. Каково же ее удивление, когда она узнает, что Тайлер – отец одного из ее учеников. Хотеть его – это табу, но Истон не может отрицать, что нуждается в нем. Однако некоторые секреты должны оставаться в тайне, несмотря ни на что, иначе катастрофических...
Ты вечно надеешься на завтра. Но знаешь, что? Завтра было вчера.
Шесть месяцев назад Истон Брэдбери оказалась на карнавале, где встретила Тайлера Марека, и между ними проскочила искра. Праздник закончился, и каждый пошел своей дорогой. Теперь девушка работает в частной школе, пытаясь начать новую жизнь. Каково же ее удивление, когда она узнает, что Тайлер – отец одного из ее учеников. Хотеть его – это табу, но Истон не может отрицать, что нуждается в нем. Однако некоторые секреты должны оставаться в тайне, несмотря ни на что, иначе катастрофических...
— Молодость быстро проходит, – заявила она. – Если не будешь время от времени останавливаться и оглядываться по сторонам, то рискуешь все пропустить.
Шесть месяцев назад Истон Брэдбери оказалась на карнавале, где встретила Тайлера Марека, и между ними проскочила искра. Праздник закончился, и каждый пошел своей дорогой. Теперь девушка работает в частной школе, пытаясь начать новую жизнь. Каково же ее удивление, когда она узнает, что Тайлер – отец одного из ее учеников. Хотеть его – это табу, но Истон не может отрицать, что нуждается в нем. Однако некоторые секреты должны оставаться в тайне, несмотря ни на что, иначе катастрофических...
Напомнила свой жизненный девиз, который был ему прекрасно известен: – Всегда ложись спать умнее…
— …чем ты была, когда проснулась, – закончил он насмешливым голосом.
Шесть месяцев назад Истон Брэдбери оказалась на карнавале, где встретила Тайлера Марека, и между ними проскочила искра. Праздник закончился, и каждый пошел своей дорогой. Теперь девушка работает в частной школе, пытаясь начать новую жизнь. Каково же ее удивление, когда она узнает, что Тайлер – отец одного из ее учеников. Хотеть его – это табу, но Истон не может отрицать, что нуждается в нем. Однако некоторые секреты должны оставаться в тайне, несмотря ни на что, иначе катастрофических...
<...> посылайте человека со сладким языком лизнуть снежные подошвы.
Первый роман прославленной трилогии «Память, Скорбь и Шип», названной в честь трех легендарных мечей. Это история Саймона, юноши, работающего на кухне королевского замка, и ученика мага. Фантазии и мечты о великих победах и героических подвигах становятся шокирующей реальностью, когда его мир разрывается на части в огне гражданской войны – войны, питаемой древней ненавистью, бессмертными врагами и мрачным колдовством. Том 1 двухтомного издания романа.
<...> посылайте человека со сладким языком лизнуть снежные подошвы.
Первый роман прославленной трилогии «Память, Скорбь и Шип», названной в честь трех легендарных мечей.
Это история Саймона, юноши, работающего на кухне королевского замка и ученика мага. Фантазии и мечты о великих победах и героических подвигах становятся шокирующей реальностью, когда его мир разрывается на части в огне гражданской войны – войны, питаемой древней ненавистью, бессмертными врагами и мрачным колдовством.
Том 2 двухтомного издания романа.
Он бесконечно любил осень. Больше любого другого времени года. Осень любить — банально. Но сезонов всего четыре. Что есть на земле не банального?
В этой — было что-то особенное.
Нет, дело не в том, какими красками наполнились улицы почти в одночасье. И не в погоде, которая в первую неделю октября установилась на редкость солнечная и сухая. И не в небе, которое казалось на удивление высоким и пронзительно синим в те часы, когда туч не оставалось. И не в том, что стало совсем тепло — и летом такого тепла не всегда дождешься.
Наверное, появилось что-то в самом воздухе. Он сделался золотистым и мягким и тянулся грушевым вареньем со вкусом детства. Дышишь — и нельзя надышаться.
Хоть как ни вдыхай.
Ладонь в его руке была крохотной, почти детской. Ему нравилось сжимать ее, чертя пальцем узор на запястье, и тащить за собой, делая вид, что ничего не происходит в это самое мгновение — разве может одно касание что-нибудь значить, когда оно означает все, но и его не довольно?
Алиса Куликовская, сама того не зная, стала игрой двух мальчишек. И потеряла все, что было ей дорого, расплатившись за чужие ошибки. Но как быть, если теперь уже жизнь играет второй раунд, столкнув ее вновь с тем, кого она считает виновником? И ей только предстоит понять, насколько он виноват. Можно ли простить предательство и собственную смерть? Можно ли среди боли и воспоминаний найти место для любви и жизни? Наши герои попытаются.
- Я думаю, -- произнес он, разгибая и вытягивая вперед ногу, опять разнывшуюся с первым дождями, -- о справедливости. Но вам не стоит забивать себе этим голову.
Эльза чуть улыбнулась, глаза заискрились смехом:
-- Вы верно перепутали меня с кем-то, милорд. Разве став вашей женой, я утратила разум?
В средневековом мире меча и магии процветание и спокойствие великого королевства находятся в руках прекрасного, благородного короля Эйриха и его младшего брата - уродливого, опасного милорда Дойла.
Дойл привык быть тенью за спиной брата, отводить предназначающиеся ему удары, карать врагов и пытать предателей. Но перед магией даже Дойл бессилен. А ведь именно ему придется раскрыть заговор колдунов и, возможно, заплатить за благополучие короны своим счастьем.
-- Осмотришь ее и скажешь, что она серьезно повредила ногу. Как -- сам придумай, но смотри -- ничего опасного, чтобы через пару дней она снова могла сесть в седло.
Старик нахмурил кустистые брови:
-- Лекарство -- не шарлатанство.
-- Считай, что ты лечишь сейчас целое государство. И не проболтайся, старик.
В средневековом мире меча и магии процветание и спокойствие великого королевства находятся в руках прекрасного, благородного короля Эйриха и его младшего брата - уродливого, опасного милорда Дойла.
Дойл привык быть тенью за спиной брата, отводить предназначающиеся ему удары, карать врагов и пытать предателей. Но перед магией даже Дойл бессилен. А ведь именно ему придется раскрыть заговор колдунов и, возможно, заплатить за благополучие короны своим счастьем.
-- Милорд, за вашей спиной стояло несколько десятков крепких лошадей.
Дойл приподнял бровь и уточнил:
-- Правда? Я совершенно о них забыл. Вы сами как-то говорили, что мужчины плохо замечают мелочи.
В средневековом мире меча и магии процветание и спокойствие великого королевства находятся в руках прекрасного, благородного короля Эйриха и его младшего брата - уродливого, опасного милорда Дойла.
Дойл привык быть тенью за спиной брата, отводить предназначающиеся ему удары, карать врагов и пытать предателей. Но перед магией даже Дойл бессилен. А ведь именно ему придется раскрыть заговор колдунов и, возможно, заплатить за благополучие короны своим счастьем.
он вздрогнул и едва не дал шпор коню, когда она произнесла:
-- Но я так и не знаю, когда вам снова придет в голову подозревать меня и, может, тоже упрятать в тюрьму, -- а потом добавила: -- да, я заметила, что вы меня не слушаете, милорд.
-- Я вас слушал, леди Харроу, -- ответил он.
-- Нет, -- она негромко засмеялась: -- но я на вас не в обиде. Мужчины часто уходят в свои мысли. Женщины вслушиваются в смысл, ловят каждое слово, а мужчины воспринимают тембр голоса.
Это звучало... абсурдно.
-- Не хотите ли вы сказать, что женщины внимательней мужчин? -- спросил Дойл, намеренно игнорируя ее слова о тюрьме и аресте.
-- Конечно, хочу. Но вы со мной будете спорить, рассердитесь -- поэтому давайте лучше говорить об охоте.
В средневековом мире меча и магии процветание и спокойствие великого королевства находятся в руках прекрасного, благородного короля Эйриха и его младшего брата - уродливого, опасного милорда Дойла.
Дойл привык быть тенью за спиной брата, отводить предназначающиеся ему удары, карать врагов и пытать предателей. Но перед магией даже Дойл бессилен. А ведь именно ему придется раскрыть заговор колдунов и, возможно, заплатить за благополучие короны своим счастьем.
-- Что это за вещь, леди?
-- Вилка. Ее используют в Эмире, когда не хотят запачкать руки о пищу.
-- Когда я перестану подозревать вас в колдовстве, -- задумчиво произнес он, -- я обязательно начну подозревать вас в шпионаже в пользу Эмира. Ваза, это зеркало, теперь -- вилка.
В средневековом мире меча и магии процветание и спокойствие великого королевства находятся в руках прекрасного, благородного короля Эйриха и его младшего брата - уродливого, опасного милорда Дойла.
Дойл привык быть тенью за спиной брата, отводить предназначающиеся ему удары, карать врагов и пытать предателей. Но перед магией даже Дойл бессилен. А ведь именно ему придется раскрыть заговор колдунов и, возможно, заплатить за благополучие короны своим счастьем.
Дойл спустился к леди Харроу. Она сидела на широком сухом камне возле водопада и белым платочком стирала грязь с темного подола. Издалека она казалась безмятежной, но подойдя ближе, Дойл увидел, что у нее трясутся губы, а пальцы едва слушаются.
Он присел рядом с ней и сказал:
-- Оставьте платье. Я прикажу доставить вам двадцать новых.
Она нервно хмыкнула, но еще крепче вцепилась в платочек.
-- Я вдова, милорд. Мне не пристало иметь больше трех платьев.
В средневековом мире меча и магии процветание и спокойствие великого королевства находятся в руках прекрасного, благородного короля Эйриха и его младшего брата - уродливого, опасного милорда Дойла.
Дойл привык быть тенью за спиной брата, отводить предназначающиеся ему удары, карать врагов и пытать предателей. Но перед магией даже Дойл бессилен. А ведь именно ему придется раскрыть заговор колдунов и, возможно, заплатить за благополучие короны своим счастьем.