люди боятся подозрительных личностей, которые жмутся в углу и прячутся под капюшоном. Но никому и в голову не придет опасаться тех, кто в центре внимания. Пара ярких деталей: волосы, странная шапка, куртка с неоновыми лампочками… Они, как пассы фокусника, всегда отвлекают от главного. И если спросить потом человека, с кем он только что разговаривал, он скажет: «Ну… У нее такие волосы и бусы светятся…» И ничего не добавит по сути
с теми, кто помогает, надо быть нежнее.
даже сломанные часы показывают правильное время дважды в день.
Олег не пил, и друзей у него было мало.
Уличная философия – опасная штука. Только остановишься, заглянешь в небо, подумаешь о вечном, и вот уже ты запиваешь великую идею этилом и подстилаешь себе картонку. А там не успеешь оглянуться, как у тебя борода, три зуба и рой насекомых в качестве питомцев.
У парня начисто отсутствовал инстинкт самосохранения, и это обезоруживало. Майор привык ставить людей на место, но этот опер был слабоумен настолько, что ему все хотелось простить.
Всю жизнь он думал, что нет на свете ничего хуже идиотов. Но то, что произошло спустя пятнадцать минут после звонка Савчука, заставило его понять: хуже обычных идиотов могут быть только идиоты упертые.
как только девушки попадают в магазин, время для них меняет свое течение. Может, они и думают, что просто зашли и купили, но на деле образуются временные воронки, дыры в пространстве, похожие на Бермудский треугольник… И там, где для женщин пролетели жалкие полчасика, мужчина медленно, но верно начинает стареть.
Он понял свою главную ошибку: с Айей нельзя вступать в открытое противоборство. Ты ей слово – она тебе десять. Ты ей два – она тебе двадцать. Гвоздем. На капоте.
– Прости…
Слишком просто, разве нет? «Прости» – и все улажено. Как удобно! Всю жизнь делаешь, что тебе вздумается, а потом:
«Прости!» – и готово. И бегом под ручку в закат.
Основа хорошего брака – умение вовремя смолчать.
– Я бы назвала это любовью, если бы не считала само понятие несусветной чушью и выдумкой. Химические реакции в организме, влечение, привязанность… Совокупность этих факторов дает то, чтоб принято называть влюбленностью. Слышали такое выражение: «розовые очки»? Выплеск дофамина и концентрация на одной единственной цели.
Видно, зря Горовой считал психоаналитиков шарлатанами. И кому нужны пытки вроде иголок под ногтями или испанского сапожка, когда можно просто пригласить профессора?
Кажется, женская дружба всегда начинается против кого-то.
все женщины сначала говорят «нет», а потом думают.
Когда Грейс читала "Каравеллу", одно из моих любимых произведений, у меня в душе что-то менялось и рушилось… Как старая кора весной пластами облетает с мощного ствола равийского дуба, так и у меня в душе смыло какой-то мусор и я увидел удивительную девушку. Потрясающую…
А сегодня утром меня просто добил Рив. Его рассказ о том, в каком виде к нему первый раз обратилась Грейс… Он даже дал мне прослушать запись с кристалла. Я вспомнил, как в кафе я возмущался ее скромной одеждой…
Мне стыдно за себя. Я ведь искренне считал, что я для неё просто подарок судьбы, что второго такого шанса у неё в жизни не будет! Придурок…
А там, где нет препятствий, там нет и победы.
На свадьбе я была в ученическом платье — свадебное, заказанное Синтией я разодрала в клочья. Другие надевать отказалась. Пообещала, что иначе меня поведут под венец голую.
Я всегда была спокойной и рассудительной, но эта ситуация настолько выбила меня из колеи, что я переколотила в комнате всё, что билось. Собственная беспомощность была на столько унизительна, что мужу, после того, как светящиеся браслеты сплелись в узоры на наших запястьях, я задала только один вопрос:
— Интересно, сколько лет каторги дают женам, убившим своих мужей?
Пожалуй, ни одного человека в своей жизни я не ненавидела так, как его… Даже Синтия казалась мне милее. Теперь эта мерзкая скотина — мой муж. На всю жизнь. За его попытку поцеловать мне руку я отвесила ему оплеуху. От души отвесила. Села в коляску и уехала домой.
— Но ведь её опекун всё рано отдаст её замуж!
— Э нет, думаю, что это не такая уж большая тайна, потому скажу — леди Грейс вольна в выборе мужа. Да и не станет она торопиться туда.
— Значит, останется старой девой?
— Нет, но она будет искать себе мужа, который не просто будет спать с ней, а будет видеть в ней личность. С ним она сможет делится мыслями и чувствами, а не только постелью и деньгами. Для нее важен такой обмен. Понимаешь? Такие женщины как она, редкость, я признаю. Но именно такая девушка — лучшее, что может случится с мужчиной в этой жизни. Думаю, среди ученой братии и исследователей она рано или поздно найдет своего. И даже не важно, что бы он был увлечен тем же, чем она.
Я люблю сарказм, потому, что бить некоторых людей ногами мне не позволяет совесть.
Деньги, на содержание дома и меня, она получает в банке ежемесячно и тут же передает мне. Все две тысячи солей. Ей, на личные расходы и одежду для неё и дочери остается двести. И пусть как хочет, так и крутится. По горничной каждой из них я оплачу, а вот личного врача, каждый визит которого целых пятнадцать солей — обойдется. Сходит за три к нормальному доктору сама. Не барыня. То же самое касается и салонов красоты. Пусть учится делать маникюр сама. Я уточнила у мэтра, платье из салона люкс стоит около ста пятидесяти-двухсот солей. Простое — от пяти и выше, зависит от сложности. Голые они не останутся. Остальные деньги я трачу на восстановление дома, продукты и слуг. Без контроля с её стороны. В день совершеннолетия я куплю ей маленький домик и оставлю крошечную ренту. У Люции есть небольшое приданное. Всё. Все остальные вопросы я буду решать сама.
Он распланировал себе жизнь и четко следовал этому плану. Сейчас на первом месте была карьера, еще пяток лет как минимум он собирался заниматься делами, потом перевелся бы на гражданскую, а может, во дворцовую службу. Стал бы ходить в клубы для джентльменов, и только уже тогда… А тут… Жена кузена спутала все карты.
Да! Она именно жена! Чужая жена!..
Сначала он расспросил про их родителей и только потом поинтересовался, что же привело к нему молодых людей. И от того, что они поведали, герцогу вновь стало плохо.
Еще пару дней спустя, когда его светлость смог спускаться из комнаты, он наконец-то поймал Кларенса.
– Ты знаешь, что твоя супруга больна?! – спросил он.
На что тот весьма зло ответил:
– Да неужели?! То есть я скоро стану вдовцом? Вот счастье-то… Венок ей, что ли, на могилку прислать заранее?..
И тогда герцог не выдержал. Махнув на племянника и его несчастную супругу рукой и выдав через помощников свое высочайшее разрешение на расследование растраты в фонде, подал в отставку по состоянию здоровья.
– Все-таки вы позволили этому хлыщу больше, чем следовало? – раздался осуждающий голос Дейдры у меня за спиной.
Я обернулась. Женщина в простом платье, с повязанным поверх него длинным белым фартуком, в легких башмачках, сложив руки на груди, неодобрительно смотрела вслед двуколке.
– Неужто в любви признался?
Дейдра, как всегда, была верна себе: в каждом заезжем аристократе, даже имеющем невеликий титул, видела врага.
– Признался, – подтвердила я. Отрицать очевидное было бесполезно. – Но почему-то мне он не по сердцу.
– Ну это вы пока говорите, а потом как вскружит вам голову!..
А еще я потихоньку начала принимать местные реалии, порой даже верила, что женщина все-таки не лошадь, сама не знающая, что она может, а слабое существо, которому без поддержки окружающих просто не выжить в сложном мире. Хотя, сталкиваясь с решением очередного вопроса, я махом выкидывала эту глупость из головы и начинала действовать. Но все равно порой так приятно было почувствовать себя слабой, чтобы кто-нибудь о тебе заботился. Ну хотя бы чуточку.