- Что сказал врач? - уточнил Соколовский.
А, черт... не завершатся.
Врач сказал, что я беременна от другого. Вот, что он сказал, - подумала я, но вслух этого говорить не стала.
- О, он много всего мне понаписал. Но в основном это советы, как не потерять работоспособность, ну и всякое такое, - соврала я.
- Поедем в больницу? - снова предложил я, но уже непривычно мягким тоном.
- Не хочу в больницу! - заявила Красникова в ответ, отстраняясь. - Хочу пиццу и мультики.
- Тоже неплохая программа развлечений, - усмехнулся я. - Возьмешь меня к себе в компанию? Обожаю пиццу и мультики!
- Руслан Андреевич, я бы хотела сказать вам пару слов, - произнесла я, когда мы отошли в сторону.
- Я слушаю, - буркнул он в ответ, всем своим видом показывая, что готов к новой перепалке, которые между нами случались чаще, чем выпадал снег зимой.
- Я хотела сказать вам «спасибо».
- Так говори, - губы Соколовского дрогнули, но он не улыбнулся.
- Спасибо. За то, что вынесли меня из пожара.
Прозвучало довольно героически, но в целом ведь так оно и было.
- Я обязательно разберусь с тем, кто запер тебя в этой каморке, - пообещал шеф смягчившимся тоном.
- Спасибо, - повторила я и вдруг неожиданно для самой себя прибавила: - И я по вам скучала. Но признаюсь в этом в первый и последний раз!
- За мной! - скомандовал я Вере, заглянув к ним с Репиной.
- И вам доброе утро, - буркнула она в ответ. - Обязательно так орать сходу?
- Обязательно, - откликнулся я с усмешкой. - Чтобы не забывали, кто тут босс.
- Да этого при всем желании не забыть, - пробормотала Вера, тем не менее, покорно выходя из кабинета по моему знаку и следуя за мной.
- Рад слышать, что я для тебя незабываем, - хмыкнул довольно, направляясь к себе.
- Не льстите себе, босс! Просто, - Красникова жестом обвела коридор, - в офисе чуть ли не на каждой стене ваши фотографии. Кроме туалета, слава Богу!
- Выполняете инструкцию всегда быть рядом? Весьма похвально.
- Я... - запнулась было Вера, но, вскинув вдруг упрямо подбородок, решительно сказала :
- Именно так! Вы тут один?
- А вы хотели кого-то еще? - удивленно взметнул брови я. - Извините, не подумал, что вы предпочитаете развлечения... втроем. Можем исправить положение!
- Не надо! Я просто проверяла, не удушила ли вас эта ваша... как там ее? Пальма? Плющ? Все время забываю имя!
- Афродита? - раздался возле уха приятный мужской баритон, когда я, заскучав, присела на диван с бокалом прохладительного. - А я ваш спутник, вы знали?
Я усмехнулась. Хороший подкат, жаль только - настолько прямой. Я предпочитала более изящные варианты.
Но когда обернулась, вдруг с удивлением поняла, что это тот самый золотистый неизвестный Аполлон. Хотя, нет! Никакой не Аполлон, ведь крыльев у последнего явно быть не должно.
- Эрос, - представился незнакомец, присаживаясь напротив. - Бог любви и любовного же влечения. И ваш безотлучный спутник.
Я посмотрела туда, куда глазела подруга. Из крутой тачки, припарковавшейся поодаль, как раз выходил какой-то золотистый мужик. Торс оголен, за спиной - крылья. Вместо штанов - что-то похожее на юбку по колено. На лице полумаска, как и у остальных.
Не может обидеть тот, кто вызывает жалость и кто сам по жизни обижен. Хотя в этом и не виноват.
В художественном салоне двое школьников рассматривают абстрактную картину. Вдруг, один из них толкает другого в бок, и, озираясь по сторонам, шепчет:
– Давай поскорее свалим отсюда, а то, чего доброго, скажут, что это мы напакостили.
отговорки – это что-то такое, что мы говорим окружающим – родителям, начальству, учителям, мужьям и женам, полицейским, – чтобы сохранить лицо или отстоять свою точку зрения.
Любая трудная задача – просто совокупность простых.
Все решения, которые мы принимаем, основаны на получении удовольствия и на избегании боли.
— Знаете, а я не понимаю, как вы можете так спокойно относиться к тому, что у вашего супруга много женщин.
— Меня готовили к этому с детства. Такие правила. Сурешу можно все.
— А вам не больно?
— Больно, — ответила она. — Но я научилась это контролировать. От судьбы не уйдешь. Вместе с титулом и богатством всегда достается ещё и грязь. Если я буду выказывать свое недовольство, сделаю хуже только себе. И своим детям… У меня два сына. Один из которых станет когда-нибудь сурешом. Вот ради этого я стерплю все.
Выигрывает всегда тот, кто устанавливает свои правила
— Ничего не боятся только слабоумные. И только смелые могут преодолевать свои страхи.
— Мар, извинись перед его величеством за то, что кинула в него моим сапогом.
Он что серьёзно?
— Прошу меня простить, ваше величество, — выдыхаю я сипло, не позволяя себе даже задуматься, чтобы не струсить, и радуясь, что голос у меня от страха почти пропал. И неожиданно для самой себя добавляю: — Я больше так не буду.
И я совсем не виновата что это прозвучало почти… с издевкой. Демоны точно на меня плохо влияют.
— Грош цена тому мужчине, которого может оскорбить женщина, пускай даже ведьма.
... уходит, кинув скромное «пока» напоследок, прекрасно осознавая, что это нечто большое, это одно огромное «прощай» ...
Жалость — самое гнилое чувство. По мне, так пусть меня лучше ненавидят, чем жалеют. Ведь ненависть, она настоящая, а жалость можно сыграть, да и порой принять ее иначе, приручить ею…
"Интернет пользователь" - скоро станет синонимом "невежества"
Вспомнить только, как торчал в коридоре московского роддома - в палату его рыжая не пустила - едва ли не теряя сознания и мечтая о том, как выйдет оттуда и залпом прикончит бутылку виски.
Как он там говорил Ярославе?
Они, мужики, просто слишком чувствительные.
А потом впервые взял на руки крохотный комочек с рыжей прилипшей прядкой и все мысли о виски улетучились.Потому что оказалось, что ощущение тяжести собственного ребенка на руках пьянит не хуже алкоголя.
Поговаривают, что трактир охраняют Трясинные пауки, а тот, кто зайдет сюда с дурными намерениями, навсегда лишится потенции
В тот день я решила, что Альфиан не в моем вкусе, потому что он — марципан, а я больше люблю шоколад с перцем. Так вот, кажется, прямо сейчас передо мной был тот самый шоколад… с перцем
От любви до ненависти, как говорится, один раз
спасибо этому дому, пойдем к роддому