Если хочешь, чтобы твои сны сбывались, не спи слишком долго.
— Я могу стать твоему ребенку двоюродным папой, — подумав, сказал Димдим. — Буду говорить ему «не балуйся» или «отстань». Ася совершенно не умеет ругаться, — сообщил он Адаму. — Её ребенок обязательно отобьется от рук.
— Это было бы прекрасно, — обрадовалась она. — Ты спасешь моего ребенка от рукоотбивательства. Подумать только, каким страшным человеком можно вырасти, если тебе никто не будет говорить «не балуйся» или «отстань».
Эмоции человека - это врожденное, логика - благоприобретаемое.
Эмоции человека - это врожденное, логика - благоприобретаемое.
— Не забывай, что я видел тебя в разных ситуациях, даже с головой, опущенной в ночной горшок. — Да, если мне не изменяет память, именно ты держал меня над этим ароматным сосудом. — А чем ты мне ответил на мое благодеяние? Подложил в постель дюжину угрей...
Тот, кто любит, проиграл в тот же момент, когда вышел на это поле боя. Потому что он уже отравлен, уже беспомощен и уже побеждён. Любовь та ещё сволочь.
Как так? каким образом? от какой болезни? Она была так молода, пользовалась таким цветущим здоровьем! Что таится под этой ранней, внезапной кончиной?!.. Быть может, преступление!..
— Наверное, это он, злодей, извел ее! — если и не подсыпал зелья, так извел дурным обращением, обидами, пожалуй, побоями… От этакого изверга все станется…
— Вон, ведь, у него там, ровно у салтана турецкого, гарем целый, бесстыжих девок со всех сторон нагнано, камедь представляют, пляшут перед пьяной компанией… Срамота такая, что и слушать то уши вянут!..
Двадцатилетний подполковник, красивый, богатый и тароватый, заблистал яркой звездой среди глухого провинциального общества. Графиня, влюбленная в мужа и на все глядевшая его глазами, ничего не имела против переселения в деревню.
Кто ж виноват, что грудь у меня была отнюдь не маленькой. Полный третий размер при вполне худенькой фигурке. Правда, я всегда считала это скорее недостатком, чем достоинством. Особенно раздражало, что именно на эту часть тела первым делом обращали внимание мужчины, а потом их уже не интересовали ни ум, ни лицо.
Красивые мужчины знали, что от них без ума, что им всё сойдёт с рук. Они творили, что хотели и никто их не винил. Сама же виновата, а он красавчик. Я боялась красивых, таких самовлюблённых и уверенных. От прошлого красивого мужчины, которого я подпустила слишком близко, у меня остались шрамы. Как в душе, так и на теле.
Так часто бывает в книгах: когда человек страстно чего-то желает, он иногда не видит реальности.
... Жизнь - это скользкий склон, на котором невозможно стоять на месте: либо ты непрерывно карабкаешься наверх, либо мигом начинаешь скользить вниз. Полгода безделья - и мне уже не придётся притворяться...
«Это было превосходное облегчение. Он мог пережить ночь, а мог и не пережить - как бы то ни было, он мог скоротать время в великолепном, неизбежном бессилии».
Америка - страна удобств.
Впервые в жизни я счастлив, но растерян. Наверное, я совершенно не умею быть счастливым.
Если веришь - верить надо всецело. Половинчатая вера пуста.
Подойди тут к любому человеку, преврати камень в алмаз, а сапог в ящерицу, отрасти, наконец, крылья и поднимись над землей – и он тебе скажет, пережевывая хот-дог с горчицей: «Все это очень забавно, но денег не дам!»
«Ирке неприятно было смотреть на эту собаку, потому что рядом с ней трудно ощущать себя несчастной. Слишком бросается в глаза, насколько человек меньше терпит, чем самое последнее животное. В десятки раз меньше переносит. В сотни раз больше имеет. А насколько тревожнее, ропотливее.»
– Я не люблю читать. Мне интереснее жить. В сущности, вся литература – это сплошное «Жил-был Вася». Только очень умными буквами! – заявила она.
Если человеку дать все, о чем он мечтает, – сразу, внезапно, ни за что, то он наверняка зароет это и предпочтет мечтать заново. Сбывшиеся мечты – это тупик, вроде глухой стены в дальней части магазина. Обратно идти – скучно, вперед идти – некуда.
- Нет. Я боюсь красивых женщин. Вдруг она откроет рот, а там ничего, - пояснил Эдя. - Где? Во рту? - не поняла Зозо. - В голове. И в сердце. Хотя за красивые зубы порой прощаются даже гнилые мозги.
Я вас тоже люблю! Но не в половине четвертого утра. В половине четвертого я вас ненавижу!
Аксиома № 1. В напряжении жить нельзя. Пусть жизнь – это бой, но вести его нужно расслабленно и гибко.
Но и человека нельзя перестать любить, когда он уходит, особенно если этот человек — твоя мать. И чтобы она ни делала, какой бы она ни была, она все равно лучше всех для тебя. И не в посмертном прощении дело.
Все дело в том, что она у тебя была. Это она брала тебя за руку. Это она накрывала тебя, маленького, одеялом. Это ее ты в детстве просил прогнать твоих первых монстров, которые пугали тебя по ночам, прячась под твоей кроваткой. И она прогоняла их, закутав тебя в теплый кокон рук. Это с ней вы читали твои первые сказки. Это с ней вы мирились и ссорились, потому что она не всегда понимала тебя, но она у тебя БЫЛА. А теперь ее нет нигде, и все, что осталось — это мучительное ощущение недосказанности. Вы не успели договорить, и она ушла, а ты не сказал ей главное. Вернуть ее хотя бы на миг, чтобы прижаться к ней и прошептать: «Я очень люблю тебя, мама». Но ничего из этого уже невозможно. Ее больше нет, она ушла. А ты без нее — сирота.
Не страшно не добраться до мечты. Страшнее не пытаться.