Направо пойдешь — смерть найдешь, налево пойдешь — пропадешь, прямо пойдешь — мучительно умрешь, назад вернешься — на гибель нарвешься.
Аппетитная корочка запечённой курочки, прямо как в рекламе очередной приправы, вызвала у меня горячее желание растерзать всю эту красоту в один присест.
Судя по его лицу, слово «Сапиенс» в названии его биологического вида еще отсутствовало.
Доски лавочки оставили неизгладимый след на моей попе, на которую сразу свалилось столько неприятностей.
Наш ксерокс последнее время совсем отбился от рук и обзавелся искусственным интеллектом.
Если бы тараканы платили за съем жилплощади, то я бы уже купила «Лексус» и гараж вон там, прямо на выезде из кооператива в элитном ряду.
Очаровательная и очень уютная квартирка на задворках цивилизации, куда даже таксисты отказываются ехать после восемнадцати ноль-ноль, с роскошным видом на гаражный кооператив «Мечта», гостеприимно распахнула передо мной старую, оббитую дерматином дверь с процарапанным глазком.
Девочка смотрела на Бобби снизу вверх, и сквозь ткань ее рубашки просачивалась кровь. – Ты его убил, – тихо проговорила она. – Ага, – отозвался Бобби, потирая голову, хотя вендиго они еще не убили. Не нужно, чтобы мысли о вендиго мешали ей спать. А сегодня они прикончат тварь, а иначе Бобби останется заняться макраме в…
Изменение к лучшему осуществляется путем уничтожения коррумпированных, прогнивших институтов. Путем саботажа интересов. Путем лишения власть имущих чувства безопасности.
Для этой игры нужны двое, чтобы один был ветром, а второй – тем, что ветер подхватил и несет.
Да… а на самом деле… на самом деле сердцу ведь не прикажешь! – Вы просто не пробовали.
— У вас есть пистолет с серебряными пулями? — спросил Рихард.
— Конечно, — кивнула она.
— Если после… процедуры я стану вести себя неадекватно — стреляйте.
— В вас? — уточнила Мирабелла. Рихард кивнул. — Определите точнее — что значит «неадекватно» в вашем понимании.
— Рвану на кухню обжираться, выхлебаю виски из бара или полезу к вам целоваться.
Мирабелла усмехнулась.
— Так я могла бы перестрелять половину мужского населения страны.
— В институте благородных девиц мне часто говорили, что лечить — мое призвание, — похвасталась она.
— Ты отлично дуешь на ранки, — подтвердил он. — Уверен, в богадельнях не могли не оценить твой талант.
— Вы умеете готовить, Карна?
— Я вас удивлю, — пообещала она.
— У меня и так глаза на лоб лезут, — признался он.
Рихард скрестил руки на груди, выжидая ответа. Ему всегда нравилось наблюдать, как люди лгут. И, надо признать, Карна врала талантливо и вдохновенно: когда она подняла на него глаза, те были чисты, как горные озера.
Подумаешь, прокляты слегка… но шоколад-то какой! Вот овсянка с проклятьем – это совсем, совсем не то… овсянку я и без проклятий не люблю, хотя дед полагал, что она очень полезна для детей.
"Оставалось только вздохнуть. Если мужчина посчитает, что кто-то усомнился в его способности решить проблему, он способен наделать любых глупостей…"
"Как бы ни была сурова жизнь, всегда можно отыскать мелкие приятности – как изюм в сдобной булке…"
Просто это и вправду уникальное зрелище: не теряющийся при любых обстоятельствах мужчина, способный одновременно на всех уровнях транслировать состояние победителя по жизни, даже если при этом сидит с обмоченными штанами
— У меня принцип никого не проклинать во время еды.
— Серьезно?
— Но ещё я верю в гибкость принципов.
— Я гадала на картах, — пришлось сочинять на ходу, но у меня не возникало проблем с экспромтом. — Спрашивала, как лучше поступить: испортить тебе жизнь сейчас или все-таки выйти замуж, а потом начать портить с полным правом.
— Что они посоветовали? — не скрывая улыбки, спросил он.
— Не откладывать на завтра то, что можно проклясть сегодня.
— Обещаю, быть добрым мужем и тратить приданое с умом, — с иронией ответил он.
— Ладно, женись.
— Когда?
— Не знаю. Главное, не на мне.
Главное, не разозлиться! Злятся только слабаки, а я сильная и независимая чародейка! А что свет в кабинете померк и густились тени, так просто за окном давно не полдень — завечерело.
— Я все-таки обязан спросить…
Отчалил, но доплыл недалеко.
— Спроси, раз обязан.
— Кстати, ты что же, успела проклясть Вайрона? — проговорил Калеб.
А новости-то по замку по-прежнему разлетаются со скоростью черной чумы!
— С чего бы мне проклинать дражайшего кузена? — передернула я плечами. — Он у меня в единственном экземпляре. Я прокляла его сапоги.
— Разве это не одно и то же?