Йоргену фон Рауху довольно часто случалось охотиться на кабанов. И каждый раз он сомневался, кто на кого по большому счету охотится. Во всяком случае, инициатива всегда исходила от кабана.
Тело ее было покрыто пупырчатой кожей нежно-зеленого оттенка, но лицо с выдающейся нижней челюстью и узко посаженными глазками оказалось почти человеческим, только очень противным. Натура, к сожалению, тоже.
Нифлунг — представитель одной из наиболее распространенных рас Континента, наряду с людьми, светлыми альвами и гномами. Размещен в данном разделе некорректно, поскольку является полноправным подданным Эренмаркской короны и исправно платит налоги в казну. С другой стороны, несомненно принадлежит Тьме. По росту и…
«Это было как падение без парашюта, бездна: жизнь закончилась, а смерть не началась»
Только глупец цепляется за руины прошлого вместо того, чтобы идти дальше.
Никто не вправе судить другого, не побывав на его месте.
Лучше быть дураком одну минуту, чем прожить в неведении всю жизнь.
Интересно,при попытке проспать тренировку Бастиан будет громко кричать?Или ограничится тихим спокойным кровавым убийством?
Те, кто потерял родной дом единожды, уже никогда не будет чувствовать себя в безопасности, где бы не обрел новое пристанище.
Если в этом мире и найдется что-то, стоящее жизни, то это желание спасти тех, кто тебе дорог.
Верность долгу и ответственность не означают одну сплошную жертву.
Бездействие - яд, хотя и действие не всегда лечит.
– Нельзя опускаться до грязной, безобразной мести. Война – это искусство, жестокое, но по-своему красивое. Нельзя превращать войну в бойню.
Хельги повернулся к лежащему эльфу, спросил с иронией:
– Тебе часто приходилось воевать? Не приходилось? Оно и видно. А мы, знаешь, всю жизнь только этим и занимаемся, так что поверь на слово. Война – это и есть бойня. Всегда. Даже если начинается красиво – ну там полководцы на белых конях, поединки перед строем, – заканчивается все равно бойней.
Фантазия человека, даже самая буйная, всегда ограничена стенами одной отдельно взятой черепной коробки. Интернет же, как проявление коллективного сознания, расширяет возможности необыкновенно.
— Охрану?! — изумилась я. — И как же это будет выглядеть?! Я иду, а за мной везде таскается пара усатых дядек в форме? Вот уж не надо мне такого счастья!
— Надо — не надо, если сочтём нужным, тебя и не спросим, — отрезал мэтр. — Извини, Сина, но капризы сейчас неуместны. Ты девушка умная и рассудительная, разве не так? И понимаешь, что это вынужденная мера. Слухи о новой графине Северин разлетятся быстро. Кто знает, что принесёт тебе такая слава…
— В любом случае — ничего хорошего, — вздохнула я. — Я не привыкла к публичности, всегда жила спокойно и тихо… Неужели этому пришёл конец?
— За всё надо платить. Ничего, ты справишься, уж я‑то знаю. Неужто дворянский титул для тебя хуже проклятья?
— Будем надеяться, что нет…
Надо же, какое у моего мужа богатое воображение. Сколько интересных мыслей и идей бродит в его голове, а я ничего и не подозревала. Оказывается, он вполне способен объяснить и необъяснимое, а также испоганить самые обычные вещи.
Все-таки все мужики одинаковы, не наигрались в детстве в машинки. Мы, женщины, тоже не наигрались в куклы, но нам живые куклы выдают в роддомах, и мы можем играться сколько влезет. А что делать им, бедненьким? Только зарабатывать на все новые и новые дорогие игрушки. Если смогут, конечно.
- Так ты действительно хочешь на ней жениться?
— Да. Папа уже в курсе.
— И что он на это сказал?
- 'Если она откажет, делай как я!'
— В смысле, укради??
— Угу, — совершенно спокойно кивнул он. — Жаль, если ты будешь мне мешать. Я всё равно не отступлю.
Чем больше любви ты даришь окружающим, тем больше любви вырастает в твоей душе.
Ревнивая женщина — это стихийное бедствие…
- Вы иногда так непонятно говорите, – пожаловалась Ильза. – Это у них от образованности, – пояснила Энка. – Умище наружу лезет.
Вот только Хард, похоже, совершенно не понимает, что вчера не просто меня обидел. Мимолётное хамство очередного высокородного забияки я бы ещё могла пропустить мимо ушей. Уверена, я не первая девушка, чью репутацию ставят под сомнение злопыхатели и сплетники. Это всего лишь одно из общепринятых развлечений, последствия которого вполне можно пережить. Особенно с учётом того, что замуж меня и так навряд ли возьмут. А, значит, нет смысла слишком болезненно реагировать на 'задетую честь'. Но услышать всё это именно от Харда, которого я уже подспудно (и преждевременно!) вслед за его сестрой причислила к друзьям, было слишком неожиданно. Словно помоями облил… Так что с этого дня — только регламентированная вежливость, как и положено студентам с соседних факультетов.
Вы, женщины, существа мстительные и коварные, это я уже давно понял!
- Леди Синтию подобные разговоры не интересуют.
— Да? А что же в таком случае её интересует, не подскажете ли? Покорнейше прошу поделиться опытом!
Хард будто невзначай навис над побледневшим гномом, и я решила отвлечь его внимание на себя.
— Умные и хорошо воспитанные собеседники. Излишне самоуверенных не терплю с детства.
Подействовало: тролль тут же развернулся ко мне.
— Боюсь, что столь ценными качествами обладает лишь его высочество!
— Склонна с вами согласиться.
— О… В таком случае спешу извиниться и засвидетельствовать вам своё почтение, госпожа — наша — будущая — принцесса!
— Потому что мы, в отличие от воронёнка, не одиноки. За нас есть кому заступиться, и мы сами можем и должны за кого‑то заступиться, кому‑то помочь. Тем, кому ещё хуже. Это неправда, что тебе или мне хуже всех на свете. Ты ведь и сам это понимаешь. Мы молодые, здоровые, учимся в самом лучшем в мире Университете, не голодаем и не спим в канаве под забором. Неужели этого мало?! А если мало — значит, пора перестать себя жалеть и сделать так, чтобы стало лучше. И только скажи, что это невозможно.
— Возможно, — шмыгнул носом гном. — Но как??
— Очень просто, — улыбнулась я. — Мой учитель называл этот способ 'побольше думай головой!'