Однако человеческий мозг – странная штука. Приказываешь ему что-то не делать, а паршивец, как назло, только этим и занимается.
Я потеряла родной дом у людей и тақ и не обрела его ни у
красных, ни у жёлтых, и осознание этого мучило меня весь
прошедший день. И лишь теперь я поняла, что дом у меня всё
же есть. И любящая семья – тоже. Меня принимали здесь и
человеком,и драконом, меня любили такой, какая я есть, кем
бы я ни была.
И, глядя на свою новую семью, я прижалась к мужу и
прошептала:
– Я дома, Эльрион. Я наконец-то вернулась домой!
– А что рассказать? - Ну, не правду же!
– Как ты сюда попала, малышка?
«Малышка?» – мысленно ахнула я, пытаясь понять, чем себя
выдала.
– И где твоя мамочка? - Вэйланд протянул руку и ласково
погладил меня по морде.
– Вэйланд, ты чего? Это же я, Элай! – смогла, наконец,
ответить я, и мысленно ахнула – даже голос был девчачий. И,
кстати, не мой голос, а какой-то совсем уж детский.
Именно страх, показаться необычным, так часто заставляет нас страдать или толкает на глупости.
Иной раз, натура доступная доводам рассудка, вправе притязать на счастье ничуть не менее, чем самый решительный нрав.
Наконец, Иосиф и Александр Иванович останавливаются перед Домом книги на Невском. Переглядываются. - Зайдем? - Зайдем.
– Я должен увидеть… дочь!
Эта запинка чуть ли не вызвала раздражённый рык. Роаш
знал эту девочку чуть больше года, но в нём самом отцовских
чувств было куда больше, чем в этом человеке. И хоть он пока
не мог назвать себя её отцом, ему эта девочка дорога. Как люди
вообще могут так просто избавляться от своих детей,
использовать их, продавать, дарить, обменивать?.. И среди
нагов попадаются весьма неприятные личности, но Роаш
никогда не сталкивался с тем, чтобы кто-то так безразлично
относился к своим детям.
Дариласу, то был так
зол, что не желал и слышать о ней. Потом же его интересовала
девушка, но не то, как она жила до встречи с ним. Теперь же,
когда у него в груди поселилась бойкая, маленькая «птичка»,
Дейш вдруг осознал, что почти ничего о ней не знает .
– Так, папаши, у вас проблема, - с порога заявил он. - К нам в
гости приехал король Дорин, родной отец Тейсдариласы.
Лекарь тщательно осмотрел
девушку под нервным взглядом своего ученика и вздохнул.
– Ну, что я могу сказать? - Лилашей побелел. – Да нет, ты-то
молодец! – поспешил успокоить его Эош. – Сделал всё
отлично, еще пара дней, и она здорова. Но, уважаемые
опекуны, - лекарь окинул троицу «уважаемых» взглядом, -
проследите, чтобы ваше чадо не напрягалось, хорошо кушало и
много спало. Εё организм слишком многое перенёс. Сперва
многочисленные укусы хмангеров, потом выматывающую
гонку до столицы и обратно, несколько недель не очень
комфортного путешествия… Неудивительно, что после такой
встряски даже иммунитет оборотня не помог. Физически она
истощена, ей нужно набираться сил.
Опекуны как один кивнули.
Перепалки между Идой и Алькой стоили того, чтобы не пропустить ни единого слова. Так спорили бы операционная система «Андроид» и электрошокер.
Заставь человека верить тебе – и сложно будет представить более легкую добычу: она будет танцевать под звуки затачиваемого ножа.
Мы заблудились. Ида и Алька склонились над телефоном с открытой картой, как какие-нибудь колдуньи над горшком с зельем. Причем колдуньи были не очень смышленые, а горшок вышел из-под контроля и варил непонятно что...
Сказки - они чаще всего заканчиваются, так толком и не начавшись...
Проблемы лучше решать, а не прятаться от них.
Все обещания в нашем мире - это всего лишь слова.
Мозг такая штука… Не всегда знаешь, чего ждать от своего собственного, что уж говорить о чужом? Жить в другом теле – все равно что жить в заброшенном доме: при свете дня все спокойно, но стоит задернуть шторы, и неизвестно, какие призраки попрут наверх из подвалов и чердаков.
Ида готовилась к поступлению на математический: три поколения математиков по папиной линии не оставили Идке ни единого шанса быть нормальным человеком. Даже мама-телеведущая не смогла подправить дочери карму.
Процесс принятия неизбежного состоит из пяти стадий: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. Сначала ты качаешь головой, потом кричишь и бьешь об пол тарелки, затем пытаешься заключить сделку с судьбой, после пьешь антидепрессанты горстями и вот наконец падаешь в изнеможении, раскинув в стороны руки...
Убеждения пластичны и подвержены изменениям. То, что раньше казалось смешным и примитивным, больше таковым не кажется.
Дейширолеш зашипел, и девушка отскочила назад,
потом метнулась вперёд, перепрыгивая через его хвост,и
скрылась за дверью дворца.
Дейширoлеш ошеломлённо посмотрел на Роаша.
– За что?!
Роаш скривился и неохотно произнёс:
– Кошка соскучилась. Это зверь от радости.
От радости? Его теперь всегда от радости кусать будут?
«Вот как едет дурачок: цок да цок, шлеп на бок! Вот как едет зеленщик: скрип да скрип, вжик да вжик! Вот как едет офицер: рысь-галоп, бери пример! Подъезжаем мы к ограде — ой, держитесь, Бога ради!» — Тут он так высоко подкинул мальчика, что гостиная огласилась счастливым визгом. — «Подъезжаем мы к пруду — утонули на…
Его хвост перестал сжимать
девушку. Дейш встал и подался назад. Ноздри его взбешённо
подрагивали. Дариласа ощутила, что сбылся её худший
кошмар: он оттолкнул её. В груди болезненно заныло,и ей
пришлось собрать всю свою выдержку в кулак, что бы не
показать эту боль.
– Вот как! – зло усмехнулся наагашейд.
– Хорошо! – яростно процедил он. – Хочешь спасти их?
Прекрасно! Тогда нести ответственность за их поступки
будешь ты, ясно?
Дариласа непонимающе посмотрела на него.
– Я разрешу тебе забрать тех, кого ты посчитаешь
недостойными смерти, – на губах Дейша появилась злая
улыбка. – Я отдам их тебе,и, что бы они ни натворили, ответ за
это держать будешь только ты! Это же ты захотела их
пощадить!
Дариласа кивнула, посчитав, что это будет справедливо. Её
невозмутимoсть, казалось, ещё больше разозлила Дейша. Его
хвост яростно взвился.
Дариласе всю ночь снился наагашейд. В очень неприличных
снах. Словно он таким образом брал расплату за своё
приличное поведение на стене