Двадцатилетний подполковник, красивый, богатый и тароватый, заблистал яркой звездой среди глухого провинциального общества. Графиня, влюбленная в мужа и на все глядевшая его глазами, ничего не имела против переселения в деревню.
Кто ж виноват, что грудь у меня была отнюдь не маленькой. Полный третий размер при вполне худенькой фигурке. Правда, я всегда считала это скорее недостатком, чем достоинством. Особенно раздражало, что именно на эту часть тела первым делом обращали внимание мужчины, а потом их уже не интересовали ни ум, ни лицо.
Красивые мужчины знали, что от них без ума, что им всё сойдёт с рук. Они творили, что хотели и никто их не винил. Сама же виновата, а он красавчик. Я боялась красивых, таких самовлюблённых и уверенных. От прошлого красивого мужчины, которого я подпустила слишком близко, у меня остались шрамы. Как в душе, так и на теле.
Так часто бывает в книгах: когда человек страстно чего-то желает, он иногда не видит реальности.
... Жизнь - это скользкий склон, на котором невозможно стоять на месте: либо ты непрерывно карабкаешься наверх, либо мигом начинаешь скользить вниз. Полгода безделья - и мне уже не придётся притворяться...
«Это было превосходное облегчение. Он мог пережить ночь, а мог и не пережить - как бы то ни было, он мог скоротать время в великолепном, неизбежном бессилии».
Америка - страна удобств.
Впервые в жизни я счастлив, но растерян. Наверное, я совершенно не умею быть счастливым.
Если веришь - верить надо всецело. Половинчатая вера пуста.
Подойди тут к любому человеку, преврати камень в алмаз, а сапог в ящерицу, отрасти, наконец, крылья и поднимись над землей – и он тебе скажет, пережевывая хот-дог с горчицей: «Все это очень забавно, но денег не дам!»
«Ирке неприятно было смотреть на эту собаку, потому что рядом с ней трудно ощущать себя несчастной. Слишком бросается в глаза, насколько человек меньше терпит, чем самое последнее животное. В десятки раз меньше переносит. В сотни раз больше имеет. А насколько тревожнее, ропотливее.»
– Я не люблю читать. Мне интереснее жить. В сущности, вся литература – это сплошное «Жил-был Вася». Только очень умными буквами! – заявила она.
Если человеку дать все, о чем он мечтает, – сразу, внезапно, ни за что, то он наверняка зароет это и предпочтет мечтать заново. Сбывшиеся мечты – это тупик, вроде глухой стены в дальней части магазина. Обратно идти – скучно, вперед идти – некуда.
- Нет. Я боюсь красивых женщин. Вдруг она откроет рот, а там ничего, - пояснил Эдя. - Где? Во рту? - не поняла Зозо. - В голове. И в сердце. Хотя за красивые зубы порой прощаются даже гнилые мозги.
Я вас тоже люблю! Но не в половине четвертого утра. В половине четвертого я вас ненавижу!
Аксиома № 1. В напряжении жить нельзя. Пусть жизнь – это бой, но вести его нужно расслабленно и гибко.
Но и человека нельзя перестать любить, когда он уходит, особенно если этот человек — твоя мать. И чтобы она ни делала, какой бы она ни была, она все равно лучше всех для тебя. И не в посмертном прощении дело.
Все дело в том, что она у тебя была. Это она брала тебя за руку. Это она накрывала тебя, маленького, одеялом. Это ее ты в детстве просил прогнать твоих первых монстров, которые пугали тебя по ночам, прячась под твоей кроваткой. И она прогоняла их, закутав тебя в теплый кокон рук. Это с ней вы читали твои первые сказки. Это с ней вы мирились и ссорились, потому что она не всегда понимала тебя, но она у тебя БЫЛА. А теперь ее нет нигде, и все, что осталось — это мучительное ощущение недосказанности. Вы не успели договорить, и она ушла, а ты не сказал ей главное. Вернуть ее хотя бы на миг, чтобы прижаться к ней и прошептать: «Я очень люблю тебя, мама». Но ничего из этого уже невозможно. Ее больше нет, она ушла. А ты без нее — сирота.
Не страшно не добраться до мечты. Страшнее не пытаться.
... тот, кто ляпнул, что дети – это цветы жизни, был бездетным мужиком.
Дети – испытатели терпения, источники препятствий, которые приходится ежесекундно преодолевать. Дети – это завтрашние судьи своих несовершенных родителей, основные критики их слов и поступков. Дети – это сплошное «бдыщь!», «ой, разбил» и… обзываться можно?
Если любишь что-то не одномоментно, а каждый миг своей жизни, то всегда получаешь дополнительные бонусы. А если ворчишь и по каждому пустяку взываешь к Семеликому, то миру становится скучно тебе помогать.
Да, определенно, некоторых, особо невменяемых людей, стоит разок-другой куснуть за мягкое место. Сразу мозг проясняется.
Кто-то находит деньги и славу, а кто-то не имеет ничего, но остается легендой.
... истинная привязанность рождается не за счёт кровных уз, а за счёт родства тараканов.
В суде не ищут истину. О нет, в суде есть тoлько рассказанные истории, пoлные логики и последовательности. И у кого эта история окажется увлекательней и правдоподобней, тот выиграет дело.
Вот в какой мысли я уверилась, побывав на фарсе правосудия.
Когда падаешь главное что? Правильно: не запоросячить новый прикид.