Однажды любой из нас проигрывает. Подумал мужчина, которого все знали, как Горского. — И нужно уметь делать это с достоинством.
Никто не смотрел на меня так, как смотрит он. В самое сердце. Никто не трогал так нежно, что я даже пугаюсь с непривычки. Ни с кем мне не хотелось быть самой собой и... просто быть.
Предательство имеет привкус крови. Оно отчаянно горчит, сочится грязной пеной, душит. А у лжи соленый привкус слез. И они непременные спутники любви. Вопрос лишь в том, как рано ты с ними встретишься.
– Я вот сейчас тебя пристрелю! - взорвался старший брат. - Никто не возражает, если я его пристрелю? – Я возражаю, - отозвалась со своего места Софи. - Кто будет за вами труп убирать? Сами ведь не уберете! – А зачем его убирать? - поддержал их черный юмор Филипп. - Пусть себе гниет - отличное удобрение, между прочим! Уж…
– Женщина – это вечная загадка, к которой не прилагается никаких верных ответов. И те ответы, что удалось угадать, уже через миг могут стать неверными
«Я помню школу, этот храм деградации, скопище растущих подонков, где меня долго учили быть тупым и непослушным на сеансах по сорок пять минут, а потом десять минут вышибали остатки мозгов в коридорах и туалете.»
Все люди нуждаются в чьей-то опеке и заботе. Сначала дети нуждаются в заботе родителей. Потом родители нуждаются в их внимании и помощи. Мужчины нуждаются в любви женщины, а женщины — в нежности и поддержке мужчины. Так устроен человек. Так устроен мир.
Ум уважают избранные, а ум и силу уважают абсолютно все
То, что ты не получил, всегда намного желаннее того, что у тебя уже есть…
Страх — противное чувство. Оно заставляет сердце биться в агонии. Раздирает душу. Страх за любимого человека не сравнится со страхом за себя.
Тогда я еще не знал, что любить, это не обладать. Любить — это делать счастливой, пусть и не с тобой.
Чтобы создать гениальное творение, нужен великий ученый и труженик, один из тех, что рождаются на земле раз в столетие, а то и реже. Чтобы погубить гениальное творение, достаточно толпы идиотов, которая есть в наличии всегда.
Она оказалась не из тех женщин, которых можно безнаказанно оскорблять и обманывать. Как беззаветно внезапно она полюбила его, так же внезапно и возненавидела. И потом она чувствовала, что он разом разбил ее душу. Как она теперь с ним встретится, как на него взглянет!?
Более того, она стала замечать многое, чего прежде совсем не замечала. Она начинала наблюдать, прислушиваться. Она сама еще не знала, что наблюдает и к чему прислушивается; но уже вся была настороже, вся в тревоге.
Ей было жаль прежнего уединения. Она боялась, что эти люди своим говором, своим присутствием разрушат блаженное очарование, в котором она так долго находилась.
И она была права, — очарование начинало разрушаться, туман мало-помалу рассеивался.
А между тем, несмотря на всю свою рассеянность, она не могла не заметить странность в обхождении с нею. Ее принимали с большим почетом, не знали, куда усадить, чем угостить, но в то же время с нею всем было как-то особенно неловко. Она подметила несколько странных, непонятных взглядов, расслышала несколько, шепотом произнесенных, фраз, очевидно, относившихся к ней и выражавших не то какой-то ужас, не то сожаление.
Чему ужасаться? Кого сожалеть? Что все это значит?
Проходило лето, наступала осень; но жизнь Ганнуси не изменялась: туман счастья все еще стоял вокруг нее. И сквозь этот тумане она многого не замечала. Не замечала она, что в их огромном доме как-то все не совсем по-людски.
- Мы должны бежать,-науськивал сообщницу Ирвин.-Потому что,когда она закончит готовить,то заставит пробовать нас.Она всегда так делает:со странной улыбкой по дому ходит и ищет,кого накормить,а глаза как у серийного маньяка.Мурашки по телу бегут.....
Если хочешь, чтобы твои сны сбывались, не спи слишком долго.
— Я могу стать твоему ребенку двоюродным папой, — подумав, сказал Димдим. — Буду говорить ему «не балуйся» или «отстань». Ася совершенно не умеет ругаться, — сообщил он Адаму. — Её ребенок обязательно отобьется от рук.
— Это было бы прекрасно, — обрадовалась она. — Ты спасешь моего ребенка от рукоотбивательства. Подумать только, каким страшным человеком можно вырасти, если тебе никто не будет говорить «не балуйся» или «отстань».
Эмоции человека - это врожденное, логика - благоприобретаемое.
Эмоции человека - это врожденное, логика - благоприобретаемое.
— Не забывай, что я видел тебя в разных ситуациях, даже с головой, опущенной в ночной горшок. — Да, если мне не изменяет память, именно ты держал меня над этим ароматным сосудом. — А чем ты мне ответил на мое благодеяние? Подложил в постель дюжину угрей...
Тот, кто любит, проиграл в тот же момент, когда вышел на это поле боя. Потому что он уже отравлен, уже беспомощен и уже побеждён. Любовь та ещё сволочь.
Как так? каким образом? от какой болезни? Она была так молода, пользовалась таким цветущим здоровьем! Что таится под этой ранней, внезапной кончиной?!.. Быть может, преступление!..
— Наверное, это он, злодей, извел ее! — если и не подсыпал зелья, так извел дурным обращением, обидами, пожалуй, побоями… От этакого изверга все станется…
— Вон, ведь, у него там, ровно у салтана турецкого, гарем целый, бесстыжих девок со всех сторон нагнано, камедь представляют, пляшут перед пьяной компанией… Срамота такая, что и слушать то уши вянут!..