В один холодный зимний день я проснулась в 11 утра после того, как провела всю предыдущую ночь, гугля черные дыры, есть ли у меня синдром дефицита внимания и были ли Мик Джаггер и Дэвид Боуи друзьями. Я также написала по электронной почте Рэйчел, которая теперь жила по ту сторону пролива Ла-Манш, чтобы признаться, что у…
— Перед правосудием все равны, или это уже не правосудие. Такой срок предусмотрен Уголовным кодексом, поэтому я его и попросила.
«Открытый Заговор» Герберта Уэллса – произведение не художественное и не научное. По своему замыслу и стилю оно напоминает программный документ, манифест, обращенный, в первую очередь, к британской элите; во вторую очередь – ко всему английскому народу; в третью очередь – ко всему человечеству.
Как немец-отец отвечает на вопросы своих детей? Может ли он сесть и честно рассказать, чем занимался во времена нацистов, и при этом не чувствовать, как горят его уши?
Такова работа бариста - он приводит в движение целый город и поднимает настроение людям, которые спешат на работу.
Как мало человеку нужно для счастья. Не страсть, не слава, не власть, не любовь - лишь ощущение того, что рядом с тобой есть человек, которому ты нужен не ради выгоды, а просто потому что ты существуешь, и именно таким, каким ты есть.
Сон прекрасное средство от печалей. Он словно тонкая, почти неощутимая преграда между минувшим и настоящим бытием. Сон не решает наших бед, но будто бы отодвигает их ненадолго, делая вчерашнее не столь насущным, напоминая, что утро - это маленькое новое начало, точно так же, как вечер был крохотным концом.
Не нужно выдумывать для счастья слишком много условий, и тогда стать счастливым можно где угодно, стоит лишь приложить усилия.
Три переезда, одна свадьба, чудесные близняшки и около двадцати шкафов от Ikea… Вот и жизнь почти прошла.
Жизнь нужно жить, а не нудно размышлять о ее смысле.
Воспоминания потому и прекрасны, что со временем тают, как утренняя дымка.
То, что щелкать фотоаппаратом легко, совсем не делает тебя хорошим фотографом.
За одним мужчиной – как за каменной стеной, за другим – словно за гипсокартонной перегородкой
Рука сама опустилась ему на грудь в стремлении ощутить стук сердца
- Постоянно думаю о тебе. Даже во снах не спрятаться. Я не могу сказать наверняка, но... Если любовь - это наслаждаться биением чужого сердца, то я люблю тебя.
И почему именно его поступки я расцениваю как нечто особенное? Хотя глупый вопрос. Мое отношение делает особенными все его поступки.
Валлиус посмотрел на него почти с жалостью.
– Ты иногда тупишь ну просто как ржавый ножик, Берт.
«Было бы смешно, если бы не было так х… хрустно».
Дайд иронично улыбнулся и поднялся со стула.
– Ладно, я пойду, дел еще много. Вечером загляну, ты не против?
Берт поднял брови.
– А я могу быть против?
– Можешь, – пожал плечами Гектор. – Только я все равно загляну.
Он ненавидел... Себя - за слабость, за любовь к ней. Её - за то, что неиспытывает те же чувства. Еще раз себя - за ненависть к ней. Ненавидел...
Только искреннее прощение может загасить тлеющие угли смертельных эмоций. И только оно способно
освободить человека от жгучей боли, рожденной глубокими душевными ранами,
— Перестань. Я же просто Кэти… Катя. Разве может Катя быть с Бенингтоном? У тебя даже имя аристократическое.
— Я уеду сейчас.
— Нет.
— Ты час назад велел мне убираться.
— Я передумал. Ты никуда не поедешь.
— Я гребаный эгоист. Не могу расстаться с тобой, Морковка. Не могу позволить тебе уйти. Не могу отпустить.
Только слабоумие и отвага.
...Боги не делают ничего просто так, обязательно нужно будет отдать что-то взамен.