Если социалистическая революция увенчается только закрытием оперного театра и прекращением этих званых обедов, она уже будет совершена не зря.
— У арабов есть пословица: «Незнакомец — друг всех прочих незнакомцев».
что такое революция с точки зрения колониста, как не уголовно-психопатическая реакция на влияние стабильного и упорядоченного общества?
«Жизнь — это пустыня, а женщина — верблюд, который помогает нам ее пересечь», — гласит бедуинская пословица.
Если верить арабскому фольклору, то существует такая штука, как магнитное мясо. В море плавает некая рыба, притягивающая к себе жертв посредством своего намагниченного тела.
Мужчина лишенный домашнего уюта – прискорбная и одинокая скотина а больше никто.
Море пленных не берет – либо ты в дамках, либо привет.
Человек, вбегающий в море в носках, выглядит недостойно – почти как человек, который лижет мороженое на ходу.
Детей не выбираешь - берешь, что дают...
...ночная работа входит у меня в привычку, этак недолго в злобного сказочного колдуна превратиться. Хотя нет, не возьмут меня в сказочные колдуны — леший с ней, не злодейской внешностью, но, судя по сказкам, на эту должность берут только тех, кто при необходимости умеет толкать длинные пафосные речи, а у меня с этим всегда было туго.
Почему-то когда гуляешь просто так, интересные места попадаются гораздо реже, чем если спешишь по делам и не имеешь возможности притормозить и осмотреться.
Идти на каблуках да еще в платье с боковыми разрезами – это искусство. Походка должна быть размашистой и расслабленной, с покачиванием бедер, иначе платье запутается в ногах и подвернувшийся каблук свихнет лодыжку. Идти надо так, будто знаешь, что в этом наряде у тебя потрясающий вид и иного быть не может. Усомнишься в себе, потеряешь на миг уверенность – тут же грохнешься на пол и превратишься в тыкву.
— А за кого я тебя должна принимать? Тот, кто бросил жену, на многое способен.
— Конечно, вещи одного порядка — развод и черная магия!
— Да, ты прав, не одного. То, что ты меня бросил, куда хуже.
— Ты очень напряжена, — заметил он.
— А разве должно быть по-другому? — поинтересовалась я.
Сорен сцепил руки.
— Ты не чувствуешь себя в безопасности в моем присутствии?
Я резко опустилась на стул.
— Я никогда не чувствую себя в безопасности.
Что-то почти молниеносно промелькнуло в глазах Сорена, и если бы я не знала его лучше, то, возможно, пропустила бы это. Но что там было? Печаль? Я не успела распознать.
— Мне жаль, что ты так думаешь.
— Яннеке, — сказал он. — Ты ведь знаешь, что я считаю тебя своим близким другом?
Я совершенно не ожидала, что его голос прозвучит так ласково, а уголки губ поползут вверх.
— Не думаю, что ты понимаешь значение слова «друг», — сказала я. — Я просто сопровождаю тебя, когда ты приказываешь мне это.
— Большинство людей назвали бы тебя «компаньоном». И если я прав, это почти то же, что и «друг».
— В данном случае «компаньон» скорее более вежливый вариант слова «наложница».
— Обычно, слово «наложница» еще подразумевает секс. — Он наклонился вперед. — Неужели ты будешь отрицать, что после стольких лет нас ничего не связывает?
Первое, чему я научилась, став охотником, — это прятаться. Я могла затеряться между деревьев, словно ветер, или слиться с рекой, притворившись камнем, могла стать тем, кем не была, и это не раз спасало мне жизнь. Большинство людей считали, что умение маскироваться не так важно, как навыки убивать, и в конечном счете поплатились за это своей кровью.
И сейчас, оказавшись единственной смертной в зале, заполненном монстрами, я очень радовалась, что не относилась к этому большинству.
Друзья. Для таких как он «дружба» была связана не с эмоциями, а с выгодой друг для друга, правда, в нашем случае я принадлежала ему полностью и принимала то, что он хотел мне дать. Друг — это тот, кого вы скорее всего защитите в случае опасности, не часто хотите убить сами и в чьей компании желаете проводить время, даже если в этом нет особой необходимости. Друг — это тот, кто может оскорбить саркастическим замечанием, от которого вы даже не потянетесь за оружием.
Друг — это тот, кого вы одарите великолепной охотничьей одеждой, которая сейчас имела гораздо большее значение, чем когда-то. И если смотреть со стороны, то мы с Сореном точно друзья.
Я застыла словно статуя, когда он провел рукой по моей щеке. Его пальцы обвели свежие шрамы.
— Теперь ты боишься меня?
Я отвернулась, не в силах заговорить. Но боялась я не его, а себя и то, кем могла стать.
— В тебе все еще достаточно от человека, чтобы считать, что я делаю это, желая причинить тебя боль, — ласково сказал он. — Но это не так. Я делаю это потому, что забочусь о тебе. Потому, что вижу твой потенциал, твои способности и силу, которой ты сможешь обладать. Сейчас ты человек, но мы всегда знали, что люди более слабый вид. Знали, что твой род сделан из ясеня и вяза, а мой из крови и огня. Не твоя вина, что боги наградили тебя слабостями, которыми ты обладаешь. Даже самые сильные в моем роду чувствуют соблазн поддаться эмоциям. Просто мы можем устоять перед этим искушением.
Он вздохнул. — Хорошо. Я защищаю тебя, потому что ты моя собственность. Ты моя собственность, потому что нравишься мне. Ты мне нравишься, потому что забавляешь меня. Это ты хотела услышать?
– Все мы – создания света и тьмы. Прими свою тьму, и ты не убьешь свет. Добро сильнее этого.
Я налила себе кофе в чашку с надписью: «Минздрав предупреждает: обращаться ко мне, пока я не выпью первую чашку кофе, опасно для вашего здоровья». Чашка эта стояла у меня в офисе, пока мой босс не обвинил меня в устрашении клиентов.
Когда тебе шепчут на ухо французские нежности, это класс, но через какое-то время начинаешь задумываться, что они значат.
Никогда не доверяйте людям, которые постоянно улыбаются. Либо они пытаются вам что-то продать, либо не очень умны.
- Женщины любят шрамы - сказал Лукаш. - Мы оба знаем, что ты предпочитаешь чудовищ. -Это правда, - тихо согласился он.
Нам легче поверить, что некоторые рождаются злодеями, чем признать, что склонность к дурному живет в каждом из нас.