Беда всегда случается незаметно, без предупреждений и в самый неподходящий момент.
Работа - это как школа: ты должен там сидеть, пока тебя не отпустят.
Все дневники в каком-то смысле рассчитаны на то, что их рано или поздно прочитают.
лучшая месть бывшему — показать, что ты счастлива без него.
А что было с твоим дедом? Чему все завидуют?
— Видишь ли... Он умер в постели... не в своей... прямо на женщине — мгновенно, сердце не выдержало. Ну вот... Многие считают, что это смерть, подходящая для настоящего мужчины, — и завидуют.
Руслан Назимов пообещал, что если на любом дирижабле, который повезёт туда припасы, найдётся хоть капля спиртного, виновник составит Дамиру компанию как минимум на год. Насколько я слышал, все служащие восприняли это всерьёз и прониклись. Перспектива подобной командировки никого не заинтересовала, так что Дамир увёз с собой в тундру лишь добрые напутствия.
-А слово? Это всего лишь слово. Разве можно описать одним словом то, что чувствуешь. Поступки всегда лучше скажут об этом.
у каждого человека есть что-то, что заставляет его жить. Семья, работа, дети, ожидание чего-то хорошего, забота о ком-то, ощущение собственной необходимости, иногда даже желание отомстить, все это связывает человека с жизнью. И если это исчезает, человек перестает жить, иногда просто умирает, иногда ходит, дышит, но уже мертвый внутри.
- Что-то ты больно покладистый... прямо на себя не похож. И мне это очень не нравится.
- Это от стресса - заверил я сомневающееся начальство.
— Драться интересно, когда ты кого-то бьёшь, а не когда кто-то бьёт тебя, — наставительно пояснила Ленка.
Власть развращает , застит глаза и выедает сердце.
Эрцилия! Ты флиртуешь, как камень летящий в голову! Однажды тебе попадается такой же мужик!
... не нуждается счастье в объяснении. Оно либо есть, либо нет.
Как и любовь.
-Значит, это действительно всё, мастер Рэйш? - торопливо нагнал меня Роберт. - Мы сделали всё, что было нужно, и наконец-то можем пойти домой?
- Даже самый трудный путь когда-нибудь заканчивается - улыбнулся я, протягивая ему руку. - И даже после самой длинной ночи когда-нибудь наступает рассвет. Поэтому - да, ученик. Пора домой. Но не сомневайся : очень скоро мы снова встретимся...
Доктор, скрестите мне ноги и сшейте!
- Я с тобой.
- Яшенька!
- Софьюшка, - отозвался он в тон. – Ты же замужняя женщина! Неприлично взрослой замужней женщине одной на войну ходить…
– Только… и ты подумай. Я ж не изменюсь. И не успокоюсь. И дома сидеть, борщи варить – это не для меня… совсем не для меня…
- Борща я и сам сварить могу.
- Серьёзно?
- А то… Алёнка ж одна, а нас пятеро. Вот батя и говорил, что беречь надобно и вообще… у неё коромысло есть. Знаешь, какое тяжёлое? Тут не то, что борща готовить научишься, тут смысл жизни обретёшь.
- Н-некромант? – Иннокентий подавился, и Леший ласково похлопал его по спине. – Он-на н-некромант? Она же… в розовом!
- Никогда не понимала этих стереотипов, - Софья Никитична подала мальчишке тарелку, которую тот не осмелился не взять. – Почему, если ты некромант, то обязательно в чёрном? И это не розовый, это бледная маджента…
Все тотчас согласились, что она и есть. Именно эта самая, маджента. Иначе и быть не может.
- У тебя нет ощущения, что мы в дурдоме находимся? – уточнила Маруся, откусывая батона. Есть захотелось и вдруг.
- А то… там Анька у поля синей конопли крутится, что-то записывает для блога. Из лесу за нею Степка приглядывает и боится показаться. Боевые дояры возводят пулеметные вышки, ну и силосные ямы копают заодно. На нашем сеновале спал император, а в нашем подвале поселился эльфийский посол… ах да, ты теперь принцесса… ничего не забыла?
– Скоро восстанет древнее зло…
- Ошизеть, - искренне сказала Таська, и Иван понял, что мысленно её поддерживает. – Только древнего зла нам ещё и не хватало… ну да… Свириденко есть, конопля тоже, папаша, то ли покойный, то ли переродившийся в просветлённого барсука тоже есть… а древнего зла вот нету.
Какое ж хозяйство, в самом-то деле, без древнего зла?
- Если что, я тут… не позволю обидеть, но вот… инкогнито… не хотел бы… раскрывать. Раньше времени.
- Все мы носим маски. Главное, не потерять средь них истинное лицо.
Собственное лицо императора вытянулось, и он слегка отстал, явно пытаясь отыскать в древней мудрости скрытый смысл. Возможно, он там имелся, но к стыду своему Калегорм сказал первое, что в голову пришло.
Не признаваться же теперь…
- Это кто? – осведомился Калегорм, чувствуя, что и его спокойствие снова под угрозой.
- Это… - государь-император глядел на парочку с недобрым прищуром. – Это… потенциальный каторжанин. А то и вовсе покойник.
- Слишком он живой для покойника.
- Это он просто ещё не осознал.
Честные люди беззащитны перед чужой подлостью.
- Вадик, - не удержался Ведагор. – Вот скажи, ты бы хотел получить вечную жизнь?
- На хрена? – начальник охраны удивился вполне искренне и поглядел с подозрением. – Я вообще-то на пенсию выйти планирую… домик там строю. Охота. Рыбалка. Буду голубику собирать. И ещё кораблики. В бутылке.
- Аргумент
- А с вечной жизнью, какая пенсия? Нет… это ж смотрите, сперва жизнь вечная, потом и работа тоже вечная. И ипотека…
- Вечная ипотека – это как-то… чересчур.
- От наших банкиров чего угодно ожидать можно! И вечную ипотеку с грейс-периодом на первую сотню лет, в том числе…
Когда друзья уехали, он пошел к проигрывателю, порылся среди дисков, поставил «Роллинг стоунз» и включил погромче. По пути к своему креслу прихватил еще пива, а потом задрал ноги на стол и откинулся на спинку. Моби сидел рядом.
— Только ты и я, — произнес Тревис.