Рыцари хороши в дамских романах. А вот рыцарь, управляющий государством - это главный враг этого государства.
Какая крыша не любит быстрой езды?
При этом у них были настолько приторно-сладкие выражения лиц, что в какой-то момент рыбный салат показался мне десертом.
Не так тяжело приобрести хорошую репутацию, как избавиться от плохой.
- Я сильнее, чем кажусь, - упрямлюсь я.
- Сильнее? Сильнее - это не достижение, это безысходность. Привилегия - иметь возможность быть слабой.
- Мм... Какая умная у меня девушка. Самому себе завидую.
Люба расцветает в улыбке.
- А говорят, мужчины больше любят дурочек.
- Этот уровень квеста для слабаков, - подмигиваю ей. - Мы играем на уровне хардкор!
- За что пьем?
- За фонендоскоп... - преданно смотрю ему в глаза.
- М?
- Он точно знает, что у кого на сердце.
- Отличный тост!
Правильные мужчины не выносят женской независимости.
Фиона относилась к жизни как к работе: это просто список дел, которые нужно выполнить и получить определенные результаты. Она их получила, все было правильно, и все же чего-то не хватало.
Конечно, она знала, что жизнь – путешествие эмоциональное, а не интеллектуальное, но проблема была в том, что ее желания не всегда совпадали с потребностями. В то же время счастье всегда поджидало ее в самых неожиданных местах. Она была очень счастлива в Лондоне. Задерганная – да. Перегруженная работой – да. Уставшая – о да, но несмотря на все это, она была счастлива. Легко понять, что не хватало ей ключевого элемента – работы.
Да что тут думать? Предложение руки и сердца нужно делать! Ну где вы, Степан Борисович, жену лучше найдёте? Я ж и постирать, и приготовить, и погладить, и спину заговорить, и конкурентов проклясть. Жена-ведьма — просто незаменимое в хозяйстве приобретение!
У меня даже котик теперь есть.
есть нормальные парни, а есть коллекционеры. И если первые держат язык за зубами, то вторые получают удовольствие, делясь подробностями своих побед.
Я, конечно, ещё не до конца решила, хочу ли за него замуж. Но сейчас нормальных мужиков — раз-два, и обчёлся. Надо брать, пока вражеские перехватчики не встали на крыло! То есть не сели на мётлы.
материнство переворачивает мир женщины с ног на голову. И с первым криком младенца, мир меняется, чтобы уже никогда не стать прежним… Потому что весь его центр смещается до маленького розового комочка, своим криком оповещающего вселенную, что вот он, уже родился…
Если это не настоящая любовь, то я планктон
Ох уж мне эти мужики, - фыркнула она. - Сделал гадость, вдохновенно раскаялся и сбежал.
Курьер дисциплинированно носил безупречные букеты нежно-розовых камелий, с каждым днем - объемнее и объемнее.
“Тоскую по Вам все сильнее”.
Судя по объему букета, присланного на третий день, Его Высочество, должно быть, скулил от тоски прямо на совещании.
А говорят, не в деньгах счастье... А в чём же тогда? Разве это не счастье - не быть голодной? Разве не счастье, когда твою кожу не царапает грубое шерстяное платье?
Собаки лают — караван идет.
Кухарка вздохнула: а ну как придется снова изгаляться, всяческие деликатесы стряпать? Да еще привезет с собой свору дармоедов, как, бывало, прошлая хозяйка, и корми их всех. То безе, то марципаны с кремом, то фуагру подавай. И каждый норовит морду скривить: мол, в Парижах лучше. Так на кой хрен вы сюда прётесь? Валили бы в свой Париж, и жрали что душе угодно. Говорят, в тамошних краях сырых лягушек употребляют. Даже без соли, лишь чуть сбрызгивают лимонным соком. Как есть дикари.
Мир полон несправедливости, и чтобы это понять, мне не нужно ехать на край света. Достаточно оглянуться по сторонам.
- По-моему, нам нужно выпить. Как ты думаешь, это хорошая идея? - спросила эта чудесная женщина.
- Отличная идея. Просто отличная.
Господи, как же я сегодня нажрусь.
Напиться мне не удалось. Потому что напилась Вильгельмина. Сначала она ушла в сортир, и мне пришлось её провожать. Вся местная пьянь думала, что я храню девичью честь Вилл. Хрен там. Настроение у Вильгельмины было шаловливое, и я хранил местную пьянь.
О боже. Женщины. Они и дьявола пожалеют - неудобно бедняге на двух копытах бегать.
Острый кончик отломился и покатился по карте, пачкая её серым.
Чёрт.
Чёрт-чёрт-чёрт.
Де Бов читала. Первым моим порывом было сунуть палочку поглубже в бумаги и сделать вид, что так и было. Но я рыцарь. Я мужчина. И я отвечаю за свои деяния, хороши они или плохи, мне неведом страх.
А может, под стол бросить и сказать, что де Бов сама уронила?
Каждая личность как книга,только некоторые из этих книг написаны на туалетной бумаге.