В Брайтон-Хиллз никогда ничего не происходит. Во всяком случае, ничего такого, что можно заметить. Все случается за закрытыми дверьми и произносится шепотом, бурлит в водовороте слухов и косых взглядов, хотя поверхность остается зеркально гладкой. А под ней – отчаявшиеся жены, которые предпочитают не замечать интрижки своих мужей, чтобы одеваться в «Гуччи» и носить сумки «Биркин», и мужья, покупающие у старшеклассников дурь, чтобы хоть немного расслабиться и продержаться на выматывающей душу, ненавистной работе.
Под ней Эбби Розен, чья няня украла бриллиант в три карата и продала его, подменив на циркон, о чем Эбби так никогда и не узнала. Под ней Мартин Лэндри, сбежавший с семнадцатилетней падчерицей. В этом одиноком, непостижимом месте миллион подобных историй. Кто знает, какие из них правдивы?
Справа, в самом дальнем уголке расположился Отдел магической безопасности, где железной рукой правил Сокол: местные байки гласили, что его именем темные пугают своих детей.
Баюн же и его подчиненные занимали бывший административный корпус, приспособленный под работу. В девяностые годы в этом корпусе что зимой, что летом стоял лютый холод, здание словно пыталось избавиться от них. Но потом потихоньку обжились, наполовину магией, наполовину недобрым словом наладили отопление, а затем на место администратора пришел Данила-мастер и с каким-то болезненным, граничащим с помешательством упрямством и упорством начал налаживать быт.
— Там на Буяне хватает своих темных, — недобро сверкнул он золотыми глазами. — Их тут везде хватает. О политической подоплеке решения мы сейчас говорить не будем. У меня большая просьба к темным свалить на эту черную седмицу куда подальше, а серых обвешаться светлыми амулетами и забыть обо всей мало-мальски цветной магии. Чтобы все ваши заклинания были свежи и белоснежны аки новые простыни. И даже воду в чайнике подогревать от электричества, а то мало ли… За сим собрание объявляю оконченным. Данила, Елена, свободны. Варвара, Василиса, останьтесь.
— А вот и наши гости! — воскликнул Баюн. — Что ж, рад вас приветствовать на земле сибирской. Располагайтесь как дома, ни о чем не волнуйтесь, отдыхайте. Знакомьтесь, это Сокол. Можно сказать, наша главная боевая единица. С ним-то и будете обмениваться опытом. Уверен, вам будет о чем поговорить. Сокол мрачно глянул из-под бровей, всем своим видом показывая, что он бесконечно расположен к разговорам.
Это утро было одним из самых счастливых за все время моего пребывания в лагере. Что лишний раз доказывает невеселую истину: никогда не знаешь, когда твой мир разлетится на кусочки.
– В семьях частенько царит бардак. А в бессмертных семьях – вечный бардак. Иногда самое лучшее, что мы можем сделать, – это напомнить друг другу, что мы родственники, что бы за этим ни последовало… и стараться свести членовредительство и число трупов к минимуму.
– Перси, самое трудное в жизни бога – это необходимость действовать исподволь, особенно когда дело касается твоих собственных детей. Если бы мы вмешивались всякий раз, как наши дети попадали в неприятности… Что ж, это породило бы еще большие проблемы и вызвало бы море негодования.
– Небесная бронза, Перси. Оружие бессмертных. Что произойдет, если поразить им смертного?
– Ничего, – ответил я. – Стрела просто пройдет насквозь, не причинив вреда.
– Верно, – кивнул кентавр. – Люди и бессмертные существуют на разных уровнях. Людей даже нельзя поразить нашим оружием. Но ты, Перси, ты наполовину бог, наполовину человек. Ты живешь в обоих мирах. Каждый из них может тебе повредить, и на каждый ты сам можешь повлиять. Вот почему герои так важны. Ты несешь в царство бессмертных надежды человечества. Монстры не умирают. Они вновь возрождаются из хаоса и варварства, которые всегда бурлят под цивилизацией. Это то, что делает Кроноса сильнее. Их нужно побеждать снова и снова. Герои – воплощение этой борьбы. Ты ведешь битву, которую человечество должно выигрывать в каждом поколении, чтобы оставаться людьми.
– Если бы я правил миром, воцарился бы хаос.
– Значит, ты счастливчик. А твоя роковая слабость не спесь.
– А что тогда?
– Я не знаю, Перси, но у каждого героя есть свое слабое место. Если ты не поймешь, что это такое, и не научишься держать это в узде… что ж, слово «роковая» тут не просто так.
– Многие знания умножают многие печали.
– Твоя мама – богиня мудрости!
– Я знаю! Но каждый раз, когда герои узнают о будущем, они пытаются его изменить, и это у них никогда не получается.
– Мой дорогой юный родственник. Если я что и усвоил за долгую вечность, так это то, что нельзя отказываться от членов семьи, даже если они тебя к этому вынуждают. Пусть даже они тебя ненавидят, мешают тебе или просто не ценят гения, который изобрел Интернет.
– Никогда не задавай вопросов о подарках, – осадил меня Гермес.
– Молодые не всегда делают то, что им говорят, но если им удается добиться успеха и совершить что-то замечательное, они порой избегают наказания.
Женщинaм нужно дaрить цветы. От этого они ярче сияют…
.... но кaк нaзвaть ее умной, если онa ни дня не жилa в свое удовольствие? У нее вечно то онa жирнaя, то стaрaя, то Ингa твaрь, то прaвительство сволочи. Кстaти тоже мысль, a кто нaзнaчил меня тупой? Судьи, собственно, кто? Дa и где, в кaком музее мер и весов есть обрaзец тупости? Все познaется в срaвнении.
людям некомфортно чувствовать себя плохими, особенно когда об этом знают другие
На моих нервах никто никогда не играл, нашлась виртуозина!
В этом вся суть человека, ему всегда мало.
уверенность часто важнее настоящих способностей
Когда сердце одерживает победу над разумом , ты хотя бы не на долго , но счастлив.
Из того , что у тебя паранойя , еще не следует, что за тобой не следят.
Люди не созданы для одиночества. Господь дал нам гладкую, чувствительную кожу, которая всегда стремится ощутить чужое тепло. Наши руки стремятся к объятиям, пальцы – к прикосновениям. Нам необходимо общество близких, их любовь.
В женщинах природой заложено наряжаться и наводить красоту. Подсознательно, конечно, хочется нравиться мужчинам, да и не подсознательно тоже.
Очень давно я прочитала фразу, что сложно не принять решение. Наоборот, решение мы принимаем практически моментально, а вот принять это решение, примирится с ним, сложно.