- Да не будет он тебя жрать! - Иван надеялся, что прозвучало в достаточной мере уверенно, посколько сам он уверенности не испытывал. - Он... новый источник пищи нашёл.
- Допустим, я этого не слышал... - Император наклонился и поднял куртку. Белую. Некогда.
- Да тут сортир был! А в нём... в общем, натуральное органическое удобрение в высокой концентрации!
... стоя на месте, подмётки не стопчешь.
Одними правильностями сыт не будешь.
- Почему? - Император даже сел и уточнил. - Полудурок почему?
- Да так... приезжал тут один. Полудурками обозвал.
- Это он вас крепко недооценил, - сказал Его императоское величество
Промедление иногда смерти подобно, но спешка бывает не лучше.
самые большие глупости делают самые большие умники!
Когда смеешься и шутишь, жить становится легче.
Надеюсь, она тоже нашла там свое счастье. Ну а мое держало меня за руку и вело кормить вкусной булкой.
— Твой сын тебе и решать эту проблему, — убегаю я с малышкой на руках.
— Он и твой сын тоже, Арлин! — впервые за все года, слышу в голосе мужа беспомощность. — Почему когда он что-то вытворяет, он только мой сын, а когда он ведёт себя, как пай-мальчик, так сразу твой сын?
Любовь приходит не раз, и любая потеря- не конец.
— Любит? — Он нахмурился. — Что это значит?
— Э-э, ну как…. — У меня даже слов не нашлось, чтобы описать это слово. — Ну, когда человек становится близок сердцу. Разве у вас нет такого слова?
— Нет. У нас есть слово «чоку» — желать. Но твоего слова нет. — Он покачал головой, понимая разность наших культур.
— Подожди. Ты разве не все мои слова понимаешь? — Он помотал головой. — А как тогда ты догадываешься, о чем я говорю?
— Когда соединяю слова, можно уловить общий смысл. — Кошмар, а я ему про Цоя объясняла. Дура.
Настоящий мужчина - это тот, который точно помнит день рождения женщины и никогда не знает, сколько ей лет.
— О, Боги… — шепчу я в театральном изумлении. — У тебя есть сердце! — надавливаю на кость и добавляю с нарочитым разочарованием. — А, нет, показалось. Это ребро.
— И что это? — неверяще смотрю на О'Шерра.
Тот лежит на кушетке, руки сложил на груди, как покойник, даже глаза прикрыл. Рубашка на груди растегнута на две верхние пуговицы.
— Я ранен. В самое сердце, — спокойно отвечает мужчина, не открывая глаз.
— Нельзя ранить в то, чего нет, — складываю руки на груди и осторожно подхожу.
Он издевается? У меня работы полно!
— Рана вот здесь, Арлин, — он медленно ведёт рукой и указывает на грудную клетку так, словно действительно обессилен. — Внутри.
"Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам."
— Ты не огорчена?
Дракон наклоняет ко мне голову так близко, что кажется, вот-вот и не оставит ни малейшего расстояния между нами. Он ласкает взглядом мои губы, но тут же возвращает глаза на уровень моих.
— Вне себя от горя, — отвечаю тихо и упрямо поджимаю губы, но голос звучит слишком хрипло, а из-за этого — томно.
И я сама себя ругаю за то, что не могу перестать ему противостоять. Будто бы знаю, что он не причинит мне вреда, но будет злится. Хотя, он и так всегда на меня злится.
— Что ты задумала, Арлин?
— Разве я могу что-то замышлять против своего похитителя и убийцы моего королевства? — приподнимаю брови.
— Арлин, — вкрадчиво говорит, — я ведь и разозлится могу.
— Ты всегда злишься, ничего удивительного, — бормочу я, отвожу взгляд.
— Могу наказать.
— Ты меня уже наказываешь своим присутствием, — не сдерживаюсь я и упрямо вскидываю подбородок.
Он усмехается:
— Мне нравится, когда ты злишься. Ты становишься ещё сексуальнее.
— Это лучше, чем оставаться в этом змеином гнезде.
— Драконьем, — поправляет тут же.
— В данном случае, смысл одинаков, — пожимаю плечами.
— У меня к тебе предложение, от которого не сможешь отказаться. Актуально час, поторопись.
Дарклин что-то явно хочет сказать, но я быстро прерываю связь. Пускай скажет мне в лицо теперь. А он явно скажет…
Отсчитываю минуты.
За дверью через какое-то время раздаются глухие шаги. Я лишь усмехаюсь.
Стоит Дарклину войти в мой кабинет, как я выставляю пустую банку на стол и глазами указываю на нее.
— Банка? Это и есть твое предложение? — на лице Дарклина отражается усталость на равне с разочарованием.
— Раз ты приехал, то интересных дел, кроме как искать компромат на меня за моей же спиной у главы безопасности империи нет. Будешь ловить слизняка, значит.
Дарклин на мгновение зависает.
— Дэйран, ты, верно, издеваешься сейчас надо мной? Я отложил встречи, приехал сюда для того, чтобы услышать: "Вот тебе банка и лови слизняка"?
— Что сейчас не так? — Решила уточнить, пока у него здесь приступ не случился.
Он тяжело сглотнул и ткнул указательным пальцем свободной руки в подол моей туники.
— В-вы… т-ты… не одеты…
Я прищурилась. Мне что, латентный заика достался?
— Где не одета? Я вообще-то с головы до ног закутана. — Не согласилась я с его лепетом.
— Но…ноги, — пискнул он фальцетом.
— А что ноги? Они закрыты. Не веришь? — Я присела и вытянула тонкую зеленую ткань из сапога. — Смотри, вот это ноги, а сверху лосины…. — Рядом послышался громкий грохот. — Твою ж декларацию! — Всплеснула я руками, глядя на распластавшееся на земле тело...
"...трусов надо бояться. Трусость помогает трусу не только выжить, но и с помощью хитрости и коварства достигнуть многого. Например, власти."
— Как-то времени не было. Вот, подумываю, может так и оставить? Запру тебя в сокровищнице. А Сокровищницу в подземелье. Подземелье устрою на краю севера в горах.
Приподнимаю бровь и пытаюсь понять, шутит ли он?
Но во взгляде О'Шерра даже не читается издёвки, как всегда.
— Ты же не серьезно, да? — отчего-то чувствую, что он всерьез.
— Мы с моим зверем не против.
— Я против!
— Двое против одного, — оскаливается О'Шерр.
— Совет да любовь, милая, — скалюсь я, наблюдая за ее внутренними метаниями.
— Я не собираюсь за него замуж.
— За меня тоже не собиралась, — пожимаю плечами.
— Эрлинг, мы с Дэйраном любим друг друга, — тычет в мои ребра локтем. — Он так шутит. Я ценю то, что ты прибыл меня спасать, но, этого не требуется.
— Не шучу. Рыцарь победил дракона — ткнул мне в спину клинком эльфийским. Кажется, на ткани мундира сделал зацепку, — задумчиво отзываюсь я, снимая китель и рассматриваю. — А, нет. Показалось. Но, всё равно, я уже капитулировал.
Тяжело в учении. Тяжело в бою. Всегда ваши. Гири.
Эмоции – это наше оружие, а не слабость.
— Не думайте о плохом. Как только подумали — переключайтесь на что-то хорошее. Тот, кто проклял вас… точнее, ваш род, хотел, чтобы вы страдали — так вот, не доставляйте ему этого удовольствия, ищите в каждом дне что-то хорошее, радуйтесь даже мелочам. И вместе мы найдём выход.