"Эх, обожаю такие пикники! Шашлычок, отличная погода, травянистый бережок теплой речки, лучшие друзья! Это место... Тут всегда очень мало чужих, поэтому отдыхать можно без оглядки, не думая о правилах приличия и не беспокоясь, что рядом могут расположиться нежелательные соседи. Отличный вечер!"
- Разрешите войти, сэр! - Входите, курсант. - Курсант разведшколы Майкл Джопкинс по вашему приказанию явился, сэр! - Присаживайтесь, курсант. Есть разговор, долгий разговор. - Благодарю, господин генерал!
«Шеф:
– Татьяна Петровна! Документы!
Документы, документы… Вы где? Только что тут в папке лежали. Лежали, лежали… Чёрт, ноготь сбила. На красном лаке так виден надлом. Маникюрша убьёт.
– Так что?
Шеф? Ты ещё тут?
Бегу по коридору…»
«Дабы читатель, коли нечем на досуге заняться, лучше представил себе моё отношение к матери, ему необходимо знать, что мать для меня не один человек, а два. Мюша и Нюша. Разобраться, кто есть кто, несведущему человеку трудно; я помогу. Мюша добрая, Нюша злая. Позовет меня ласково: «Ракуша», «Ракушечка», «Ракушок», «Ракондакока», – Мюша. А сурово крикнет: «Ракло!», да ещё присовокупит какое-нибудь прилагательное пожестче, – Нюша…»
Небольшая галактическая интрижка.
Не кажется ли вам, что за нами постоянно кто-то пристально наблюдает? Чей-то заботливый разум, готовый в случае грозящей человечеству беды всегда прийти на помощь.
«В детстве ее называли по-разному. Верой всегда звала бабушка. Она была важной и строгой дамой, курила папиросы и красила губы ярко-красной помадой. Папа над ней посмеивался и тайно окрестил тещу «Дьяволом революции». Сам он называл дочку Верочкой. Мужчина вообще не признавал пафоса и сдержанности в общении с детьми. И когда бабушка ровным размеренным тоном произносила веское Вера, тут же приподнимал брови и корчил смешную рожицу, отчего дочери хотелось смеяться, а не втягивать голову в плечи,...
Немного грустная, лиричная, разбавленная иронией, проза Александра Дунаенко посвящена вечной теме. Его рассказы — о любви и других чувствах, не поддающихся точному определению, но связывающих мужчину и женщину иногда на всю жизнь, а иногда лишь на миг.
Как природное бедствие столкнуло человека с созданиями, которые не должны существовать, и что из этого вышло.
Что может произойти в одиннадцать вечера, да еще в трехкомнатной квартире старой пятиэтажки? Студенту и ректору, заявившимся сюда в столь поздний час, думать об этом было некогда.
Такого насыщенного голубого неба я еще не видел. Казалось, глубокая синева готова в любой момент прорвать небосвод и утопить все в звездной темноте космоса. С самого прибытия в эту горную страну, его не покидало впечатление, будто их съемочная команда забралась на крышу мира.
Величественный город с белыми башнями разросся на каменистом берегу теплого океана. Солнце только начинало набирать силу, когда участок неба разорвала огромная черная сфера...
«Сметану мать скрывала. Годы были голодные, сметана доставалась не всем. Им доставалась. Продуктовые заказы отца-генерала. Из-за этой сметаны и других, заурядных для сегодняшнего едока, но редких и недоступных для тех лет гастрономических радостей ему не позволяли звать в дом одноклассников. Мать, единственная дочь мелкого раскулаченного торгаша, от которого к тому времени осталась только выцветающая фамилия-вывеска, намалеванная на стене дома, где до революции была лавка, а потом в мелко...
«– Убийственная красота. – Патрикей любуется на себя в зеркало. Нижние его конечности обтянуты красными лосинами, заправленными в сапожки. Остальное тельце голенькое, бледный животик пульсирует, сосочки трепетно морщатся. На голове фальшивыми камушками поблескивает корона. Позу он принял балетную, добавив к ней непонятно где подсмотренный, боюсь, врожденный, вульгарный изгиб. – Ну? – снисходит до меня Патрикей, отставив ручку с пластмассовым перстеньком на безымянном…»
«Ее подтолкнул уход мужа. Как-то стронул с фундамента. До этого она была вполне, а после его ухода изменилась. Тяга к чистоте, конечно, присутствовала, но разумная. Например, собаку в гостях погладит и сразу руки моет. С мылом. А если собака опять на ласку напросится, она опять помоет. И так сколько угодно раз. Аккуратистка, одним словом. Это мужа и доконало. Ведь он не к другой ушел, а просто ушел, лишь бы от нее. Правила без исключений кого угодно с ума сведут…»
лхимия - какой полезный инструмент. В нашу эпоху не осталось того, чего бы она не коснулась. Казалось бы, как верный инструмент, веками служивший людям, может привести к краху всю цивилизацию за один день? Оказалось довольно просто.
Пока парочка студентов обсуждает конспекты, в кафе заходит перекусить странный маг со своей спутницей Стальной куклой. А перекусить им надо, ведь впереди та еще муторная работенка по отправке одного лютого архимага в страну сладких грез. План был надежный, как сторожевой чихуахуа у входа в сокровищницу.
«– Что пишешь? – спросила жена.
– Рассказ про русскую женщину.
– То есть про меня?
– Пока думаю.
– А чего думать, ты разве знаешь хоть одну русскую женщину, кроме меня?
Я взвесил этот неожиданный тезис и тотчас пришел к выводу, что в словах жены содержится сущая правда, кроме нее, я не знаю ни одной русской женщины. Ну, то есть кто-то на ум приходит из далекого прошлого, но воспоминания туманны…»