Рассказ
Ещё не начавшись, осень запрела, встав над лесом и огородами приторным едким душком. В него ушли все несозревшие ягоды, все неродившиеся грибы. Дождей не было, и земля высохла до серой корки, по которой ветер перестукивал тонкие твёрдые листья. От уставшей природы разило тленом, и каждый раскрошившийся стебелёк, каждый шаг, ступивший с тропы, добавляли в выжженное синее небо взвесь переломленной хворостинки.
Майор Виктор Грин завтракал в плохом настроении. Перед сном он забыл закрыть окно, и за ночь спальню выстудил сквозняк. Занавески и шторы, стопка выглаженного белья и даже забытые на спинке стула носки на несколько часов ожили, затрепыхались, и, как всё живое, быстро посерели, сбились и поникли. – Как!? Ну как!? Я просто не понимаю, как ты мог забыть про окно!? Тебе что, в голову надуло? Эй, скажи уже хоть что-нибудь! Майор Виктор Грин завтракал в плохом настроении. Перед сном он забыл...
Юра заворочался, но в полусне, какой удерживает тело от дневных ошибок, спохватился и замер. Расплывающаяся под веками девушка ещё манила к себе: нужно было лишь перевернуться на другой бок, но парень знал, что старый диван, кое-как переломленный пополам, тут же заскрипит, и этот скрип, как ему и положено, будет предательским. А когда диван заскрипит – заскрипят за дверью, отделявшую веранду от зимней комнаты. Юра заворочался, но в полусне, какой удерживает тело от дневных ошибок,...
В пустой белой комнате был человек. Люди давно жили по сто сорок и больше лет, но мужчина, полулежавший в медицинском кресле, постарел раньше времени. Длинная седая борода, тлеющий под мохнатыми бровями взгляд. Ему бы в прошлые века, в пещеру или нору, а он – космонавт, элита человеческой породы. Тем более Иона Брихничев первым из людей установил контакт с инопланетной цивилизацией, сумев к тому же вернуться обратно.
– Кем бы я хотел у вас работать? Я бы в курятнике с Никанором Иванычем плясал. Это петух наш. За красоту его Никанором Ивановичем прозвали. Он меня по утрам ждёт, кричать не смеет, пока я с ним не попляшу. Он бы лапкой загребал, и я пяточкой сено ворошил. Вот такую работу хочу. А платили бы мне хлебным мякишем. В водке его смочат и мне в награду. Как медаль – шлёп на грудь! – Кем бы я хотел у вас работать? Я бы в курятнике с Никанором Иванычем плясал. Это петух наш. За красоту его Никанором...
Планета Маленький Мук встречала прилетающих песчаными красными смерчами и величественными пейзажами - медно-рыжие дюны тянулись под синим небом до самого горизонта. Пассажирские лайнеры совершали посадку здесь редко, обычно это были небольшие машины, из которых выбирались исследователи и учёные, реже - местные, возвращавшиеся с молебна в Заветном каменном лесу на своей луне, которая здесь называлась Нея. Путь на Нею для муков открылся благодаря потянувшимся сюда звездолётам Объединённой...
Стоял теплый июльский вечер. Предзакатное солнце источало невыносимый жар. В разморенном воздухе лениво звенела мошкара. Шлепая босыми ногами по скользкой глине, я забрался на пригорок и уселся на уступчике, от которого до воды было всего каких-нибудь четыре-пять метров. Отсюда открывался великолепный вид на зеленую гряду холмов, поросших лесом, протянувшуюся до горизонта, и сонную деревушку, которая, казалось, мирно дремала здесь с далеких времен сотворения мира, на пыльную дорогу, петляющую...
Нами живёт обычной жизнью: ходит в школу, встречается с парнем, помогает родителям. Внезапно, в жизни Нами появляется сестра - Сина. Странная девушка всю жизнь делала фонарики из бумаги, а теперь поселилась в одном доме с Нами. Сина приходит каждую ночь к Нами в спальню. Она просит сестру спасти Серый мир от гибели. В доказательства своих слов, Сина лечит желудок Нами с помощью фонарика. Она говорит, что в Сером мире все жители ходят с фонариками в теле. Нами отправляется в Серый мир, но там...
Мю учится в средней школе. Однажды в парке девушка встречает Аки. Вскоре выясняется, что Аки - принц Бирюзового трона, а Мю будущая принцесса. Но девушка отклоняет предложение Аки о свадьбе. Аки исчезает, а Мю превращается в настоящую кошку. Школьный друг Кито помогает Мю контролировать анимагию. Через полгода Мю внезапно исчезает. Кито отправляется на поиски. Путь его лежит в страну Бирюзовых гор на территории Восточной Европы.
Песок тонкой струйкой просыпался на пол трейлера. Песчинки, бодро перешёптываясь, принялись царапать линолеум, исшарканный сотнями грубых подошв до толщины вчетверо сложенного бумажного листа. Мужчина, чью густую шевелюру уже успела тронуть пепельным крылом благородная седина, надел кроссовок, и, расстегнув ещё одну пуговицу на свободного покроя рубахе, буркнул: ― Проклятый песок. Как здесь люди живут?
― Бери книгу, парень, недорого отдаю. Книга - это же лучший подарок. Да, ты посмотри - твёрдый переплёт, хорошая бумага. В магазинах таких сейчас не сыщешь, ― Иван Сергеевич с надеждой смотрел на возможного покупателя. "Парень", которому на вид было не меньше пятидесяти лет, в ответ горестно усмехнулся: ― В магазинах теперь ни черта нет. Да, книжка хорошая, но..., ― покупатель задумчиво закатил глаза, а Иван Сергеевич явно представил себе щёлканье костяшек бухгалтерских счётов.
Ещё один контейнер скрылся в чреве спускаемого грузовика устаревшей серии. Семён, затаив дыхание, наблюдал, как приёмщик соскочил с эстакады на следующий стальной короб, и заглянул в контрольный люк. Опухшее и посеревшее после долгого перелёта лицо приёмщика не давало возможности разгадать, понять его мысли и эмоции. Однако, на особую радость Семён точно не рассчитывал. И был прав - неуклюже спустившись с контейнера, мужик в форме младшего экспедитора подошёл к Семёну.
Рассказ, Зарубежная современная проза, Современные российские издания, Литература ХX века (эпоха Социальных революций)
Этот рассказ написан (и опубликован в журнале) в разгар «холодной войны», в 1963 г. В 1981 г. Дж. Клавелл его переработал для выпуска отдельной книгой, а в 1982 г. — экранизировал. Чтение рассказа вслух, равно как и фильм, занимают 25 минут — ровно столько, сколько длится действие в самом рассказе.
Вкрадчиво запели скрипки. Звон приборов и бокалов затих, разговоры смолкли. Пронзительно вскрикнул кларнет. Зарыдала гавайская гитара. На крошечной сцене, как из ниоткуда, возникла девушка в чёрной шали, и заговорила-запела в тон музыке: - Сегодня мы слушаем фаду1). Плач людей, затерявшихся в прошлых веках, оставивших там свою душу. Фаду - это песни боли. Слушайте, и вы поймёте, что такое saudade - настоящая ностальгия, тоска по прошлому, любовное томление...
Главный ловчий султана везёт в город пойманного грифона по приказу визиря. Каждый человек в Иль-Атам жаждет увидеть заморское создание, даже иноземные послы и юный сын кузнеца Суфран, но мало кто из них осознаёт в полной мере, насколько свобода одного зверя может быть ценнее денег, доброго имени и почёта. 12+
Одни говорят: людей всю жизнь тянет к свету. Как мотылек, человек кружится вокруг лампочки, бьется о стеклянную емкость, которая мешает ему погибнуть от нестерпимого жара раскаленной вольфрамовой нити.
Подошла очередь Вани Куликова. Мальчик робко постучался, вошёл в кабинет. Помещение оказалось крошечным - внутри едва уместились стол и кресло чиновницы, она сама, несчётное количество папок, бумажек, файлов, разложенных в стопки прямо у стен. Ваня кое-как протиснулся внутрь, закрыл за собой дверь и, стараясь не смотреть женщине в глаза, замер в середине комнатки.
Антиутопия. Как писал Томас Элиот в поэме "Полые люди", "Между влечением И содроганием Между возможностью И реальностью Между сущностью И проявлением Падает Тень Ибо Твое есть Царство Ибо Твое Жизнь очень Ибо Твое есть Вот как кончится мир Вот как кончится мир Вот как кончится мир Не взрыв но всхлип". Начиная писать этот рассказ, я имел в виду нечто совершенно другое. Но текст сам вывел меня именно к такому сюжету и именно к такой сюжетной развязке...
«…Этот проклятый вирус никуда не делся. Он все лето косил и косил людей. А в августе пришла его «вторая волна», которая оказалась хуже первой. Седьмой месяц жили в этой напасти. И все вокруг в людской жизни менялось и ломалось, неожиданно.
Но главное, повторяли: из дома не выходить. Особенно старым людям. В радость ли — такие прогулки. Бредешь словно в чужом городе, полупустом. Не люди, а маски вокруг: белые, синие, черные… И чужие глаза — настороже».
Столица Ахерона, пурпурнобашенный Пифон являлся также главным городом Гильдии магов, влияние которых на все сферы общественной жизни государства было поистине огромным. Маги были неотъемлемой частью всего социального уклада королевства, начиная от выполнения функций врачевателей до участия в работе королевского Совета. Не было, пожалуй, ни одной семьи, которая не желала, чтобы продолжатели их рода стали магами, но достичь этого удавалось далеко не всем. Специальных школ, готовивших бы магов,...