Рассказ
В жизни Кати Андреевой происходят два серьёзных события: она идёт в первый класс и - временно - остаётся на попечении бабушки. Катя учится, ждёт маму, и каждый день с ней происходят удивительные истории, которые бабушка находит ещё и поучительными. Да и не только бабушка - Катя и сама так думает. Она становится старше.
…Мир Большого Киева. Совершенно невероятная смесь фэнтези и фантастики, иронии – и серьезности. Мир, где маги работают техниками, эльфы обитают в «спальных районах», гномы издавна освоили профессию шахтеров, а вервольфы – «крестные отцы» местной мафии. Мир, в котором ведьмаки сражаются не с чудовищами, а – со взбесившейся техникой… Мир Большого Киева… Мир, уже знакомый вам по роману В. Васильева «Охота на дикие грузовики». Хотите побывать в нем снова? Тогда читайте новую книгу...
…Мир Большого Киева. Совершенно невероятная смесь фэнтези и фантастики, иронии — и серьезности. Мир, где маги работают техниками, эльфы обитают в «спальных районах», гномы издавна освоили профессию шахтеров, а вервольфы — «крестные отцы» местной мафии. Мир, в котором ведьмаки сражаются не с чудовищами, а — со взбесившейся техникой… Мир Большого Киева… Мир, уже знакомый вам по роману В. Васильева «Охота на дикие грузовики». Хотите побывать в нем снова? Тогда читайте новую книгу Владимира...
Новые приключения Ведьмака из Большого Киева, чья работа — сражаться не с монстрами и чудовищами, а со взбесившейся техникой!
Впрочем, эта профессия очень востребована в поразительном мире, где маги работают механиками, эльфы обитают в «спальных районах», гномы объединяются в шахтерские профсоюзы, а вирги — управляют местными преступными группировками. Произведение входит в состав сборника «Ведьмачье слово»
Новые приключения Ведьмака из Большого Киева, чья работа — сражаться не с монстрами и чудовищами, а со взбесившейся техникой!
Впрочем, эта профессия очень востребована в поразительном мире, где маги работают механиками, эльфы обитают в «спальных районах», гномы объединяются в шахтерские профсоюзы, а вирги — управляют местными преступными группировками. Произведение входит в состав сборника «Ведьмачье слово»
Героиня стала другой, но не лучшей. Но она об этом не просила. Положим, просила, но не об этом... А, да. Ещё драконы! )
Трелони совершенно точно больна. Неизлечимо. Она умирает. И пускай ей никто не верит, и пускай все совершенно чёрствые и отвратительно приземлённые! Она непременно спасётся! Или погибнет ужасной смертью...
Версия рассказа Шёл трамвай... отправляю на конкурс Аэлита-013 (строгая рекомендация: держать кулачки). Изменила имя главной героини и концовку на более оптимистическую...
Утро выдалось солнечным. Якоб - высокий, хромой старик, давно разменявший седьмой десяток, шел по улице, опираясь на трость. На нем была зеленая суконная куртка с рыжими подпалинами, штаны, шерстяные чулки в обмотках и грубые ботинки. Седые волосы выбивались из-под войлочной шляпы, а непременная трубка торчала из нечесаной бороды.
За руку слегка подёргали. Раскинувшийся на солнышке Николай повернулся нарочито лениво, стараясь не показывать давившего с самого рассвета страха. Вокруг свои, но он-то самый молодой, да и в бою впервые. Хотя почти все впервые, необстрелянная у них часть. А за руку дёргал незнакомый лысый человек в куцем пиджачке и больших очках. Доктор, что ли? Вот он точно боялся, смотрел то на Николая, то во вражескую сторону.
В московском метро существует множество станций, овеянных пугающими легендами и историями, рожденными из человеческих страхов. На одной из таких станций на время летней практики оказался молодой студент Коля. И теперь, столкнувшись с необъяснимым, он отчаянно желает доказать себе, что местные рассказы о полуночном призраке - это простые небылицы.
Попавшая в больницу пенсионерка сообщила, что подверглась нападению огромной змеи в своей квартире. Журналист ведёт расследование.
Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред.
Виктор, тридцатилетний белобрысый юноша, склонный к полноте, допил из фляжки витаминный коктейль и мрачно произнёс: - Лично мне Крюза совершенно не нравится. - А чего так? Мне даже Землю напоминает, - возразил Дмитрий, шестидесятилетний мужчина в самом расцвете сил, сидевший напротив за узким столом в кают-компании.
У Иннокентия Петровича в жизни не осталось ничего, кроме верного пса по кличке Брамс и обширной коллекции грампластинок. Спасаясь от одиночества в объятьях музыки, Иннокентий занимается лишь тем, что пополняет свою коллекцию. Но однажды он выкупает странную виниловую пластинку, на которой нет никаких записей, кроме шорохов и шепотов. И с того момента жизнью Иннокентия овладевают голоса, исполняющие свою особенную симфонию.
Я шёл по дорожке, выложенной большими красными и жёлтыми плитами. Солнце светило с безоблачного неба, было очень жарко, а в голове не было ни единой мысли. Вдоль аллеи, по обеим сторонам, стояли высокие, похожие на ракеты, деревья. Ракеты, при чём тут ракеты? Что-то было такое с ними связано. Но думать не хотелось. Аллея, между тем, кончилась, и я вдруг оказался на довольно большой открытой площадке. В центре огромная клумба, справа что-то вроде спортплощадки - мальчишки перебрасывают...
В службе дальнего поиска рутины гораздо больше, чем романтики. Нас забрасывают на какую-нибудь Богом забытую планетку, которая чем-то заинтересовала астрономов, и мы в течение нескольких лет ползаем по её поверхности, пытаясь отыскать предметы и явления, достойные научного внимания и гигантских инвестиций.
Начальник лунной базы "Селена 1" полковник Дмитрий Смирнов строго оглядел присутствующих в кабинете и сообщил: "Из надёжных источников мне стало известно, что к нам направлен робот-андроид для инспекции работы базы".
Поначалу они ненавидели друг друга. Они ненавидили то, что теперь ощущали друг друга так же, как и самих себя, каждое чувство, каждая мысль были словно на ладони у другого. Каждая идея или осознание были сразу на двоих. Отвратительное осознание беспомощности. Хоугиоку оказался слишком жесток.
- Эй! Ты видел Чучека? - Нет. - А ты? - И я не видел. Тамук слонялся по огромной пещере, тормошил соплеменников, задавая всем один и тот же вопрос. Соплеменники качали головами, разводили руками, а кто-то даже огрызался, разумеется нарываясь на оплеуху, но о местонахождении друга Тамуку никто ничего вразумительного так и не сказал. - Женщины! Чучека не видели?
Дул ветер, сыпал мелкий противный дождь. Моя куртка быстро промокла. Я возвращался пешком в свою неухоженную берлогу, просидев день в сомнительной компании, проиграв в карты последние гроши и перессорившись со всеми за их нечестную игру. Впрочем, компания была сомнительной, наверно, также из-за моего присутствия в ней. Я ведь тоже не ангел.
Двое сидели заполночь в ресторане "Диоскурия", в отдельном кабинете, за плотными пропахшими табаком бордовыми портьерами; в духоте летней ночи, насыщенной ароматами острых кушаний, вин и винным перегаром, сидели они за столом с зеленой лампой, и чувствовалось, что в воздухе назревает заговор. Оба были старой военной выправки, один моложе, лет тридцати двух, с жесткой щеткой усов под тонким, хрящеватым носом. Одет он был просто и неряшливо, на нем была мятая толстовка и парусиновые брюки, вокруг...
— Это не мой сын, а просто монстр, — говорит Ишшин напоследок и уходит. Урахара не может поверить, в его голове продолжают звучать слова бывшего шинигами, пропитанные ненавистью. В себя его приводят еле слышные всхлипы младенца.