Рассказ
За последние дни Кролик сильно устал. В лесу царила самая настоящая паника. Ужасные слухи, один страшнее другого, будоражили обитателей. Что Рыжий Лис, решив стать новым Чернобуром, начал собирать новое Братство под своим началом. Что волк и шакал из прежней шайки уже прибыли в лес. Что со дня на день ожидалось появление медведя, а чуть позже - и прочих волков, шакалов, росомах и лисов...
Несмотря на столь ранний час, Широкий Луг был полон народу. Утреннее солнце уже начинало припекать, обещая погожий летний день. Самое время для хорошей лесной прогулки. Широкий Луг располагался недалеко от поместья графа Андрея Михалкова, одного из самых богатых дворян в округе. Евгений Талтин, подъезжая верхом к месту всеобщего сбора, условленному ещё вчера, не смог сдержать удивления. Да он, оказывается, чуть не опоздал!
Вальдемар стоял перед комодом, створки дверей которого были зеркальными. Он причесывался. Оба его отражения (в правой и левой створках) делали то же самое. И Вальдемар, насвистывая, смотрел то в правое свое отражение, то - в левое. Настроение у него было превосходное. Сегодня должны были выдать зарплату на работе, а это значило, что вечером он сможет как следует посидеть в пивной. Вальдемар уже предвкушал, как закажет себе пивка... креветок...
Яркий луч света ударил в глаза, ослепил меня. Я понял: преследователи близко. Но не дам им меня настигнуть! Буду бороться до последнего мгновения! Я рванулся сквозь густорастущие кусты и, кубарем скатившись в лощину, побежал. Луна светила ярко, и потому мне не составляло труда разбирать дорогу. Но лунная ночь была также на руку и моим преследователям. Старательно обходя освещенные ночным светилом места, лавируя между камнями и кустарниками, под покровом деревьев, перебежками продвигался я...
На песчаном берегу, сплошь усеянном ракушками и высохшими бурыми водорослями, четко отпечатались следы. Они ровной цепочкой шли вдоль кромки моря со стороны утеса, потом сворачивали от берега по направлению к курортному городку. Некоторое время их еще можно было отыскать на песке, но вскоре они прерывались у асфальтной дорожки. Каждый вечер я находила эти следы, но ни разу не встречала их хозяина или хозяйку.
Пробегая от одного мусорного контейнера к другому, Захар ругал себя последними словами. Как же это он умудрился в самый неподходящий момент потерять бдительность и допустить роковую ошибку? Ведь делал все правильно, был осторожен, словно зверь и уже казалось, затерялся в огромном городе, словно мелкая рыбешка в безбрежном океане. И вот те раз, сам вывел на себя стаю голодных акул. Эти проглотят и не подавятся. Нет. Пожалуй, подобный исход будет лучшим вариантом. Скорее всего его долго и...
Элизио родился в семье столяра и официантки и вырос в трущобах в голоде и нищете. Он стал рабочим и постепенно открыл путь к образованию, а затем организовал марксистский кружок, куда вошли его товарищи: Андреас, Педро, Хуан, Сантьяго, Фелипе, Маттео, Томас, Сантьяго, Марко, Симеон, Марко и Мерседес. Они начинают борьбу. Нет пути назад. Позади Сантьяго! Отступать некуда!
Иногда после особенно напряжённого дня он падал на диван в гостиной и в темноте смотрел на потолок, жалея себя. Умный, богатый, влиятельный, не урод – но не может себе позволить даже такую малость, как приятная компания на вечер. То, что для семи миллиардов примитивных созданий было самым обычным явлением, для Майкрофта Холмса оказалось недостижимой роскошью.
Гермиона, Джинни и Полумна напрягали все силы, но не могли одолеть Беллатрису. Убивающее заклятие просвистело в дюйме от Джинни . – Не тронь мою дочь, мерзавка!!! Крик заставил Беллатрису обернуться. Она бы расхохоталась при виде разгневанно покрасневшей Молли Уизли, но не успела – посланное той проклятие настигло раньше, чем Белла полностью повернулась к опасности. Уже падая, она с досадой констатировала, что её Авада не достигла цели, столкнувшись в воздухе с посланным в неё младшей Уизли...
Потрескавшаяся земля, серая дорожная пыль, голые деревья, невысокие лысые кустарники. Затянутое тяжелыми тучами небо, сороконожки, сновавшие у торчавших из земли уродливых корней деревьев. Слабый ветер, безмолвие. Словно бы вся природа погрузилась в скорбь. Вереница людей, ползущая между стволами мертвых великанов. Впереди всех Путник, среднего роста и сложения человек, с густой рыжевато-красной бородой, маленькими свиными глазками, серебристо-седыми кудрями.
Мои первые летние каникулы я запомнил не потому, что устал учиться в школе, не потому, что соскучился по бабушке, к которой меня отправляли летом, и уж точно не потому, что родители подарили мне давно обещанный радиоуправляемый автомобиль. Те каникулы я запомнил из-за самого противного, мерзкого, жадного, вредного (эпитетами можно сыпать до бесконечности) скупца который жил на нашей улице. Дом его располагался у самого кладбища и, уверен, многие желали ему поскорее уже переселиться на соседний...
Катя прижалась к стеклу и наблюдала за тем, как мелькают скособоченные фигуры деревьев, что росли на обочине. В детстве она любила вот так разглядывать красоты природы, пытаться посчитать число кустарников или электрических столбов, что встретиться по пути. Здорово помогало коротать время в поездке, особенно в минуты, когда дорога казалась бесконечной. Ей не хотелось участвовать в оживленном разговоре ребят, она тихонько сидела и развлекалась полузабытой игрой.
Перескакивая через две ступеньки, Кирилл Смольняков спустился в подъезд, средним и большим пальцами правой руки стал массировать глаза, а левую запустил в нагрудный карман рубашки, достал оттуда помятую пачку сигарет. Вышел на улицу, закурил, окинул взглядом затянутый мглой пустынный двор, посмотрел на тухнувшее бледно-голубое небо. Из-за близорукости искорки робко подглядывающих за увядающим днем звезд казались каплями краски, упавшими с кисти неаккуратного художника на холст небосвода.
Леонид Зотов не торопясь возвращался домой. Спешить - значило привлечь внимание полиции. Но и промедление смерти подобно. Он возвращался из квартиры своего друга Евгения Тараканова, где они регулярно проводили собрания, обменивались запрещенной прозой, стихами, высказывали мысли по поводу дальнейшего пути родной страны. Зотов взглянул на часы - приближался комендантский час. Полицейские уже стали посматривать на гражданина, так поздно бродившего по городу. Хищный блеск в их глазах выдавал...
Сквозь нетипичный для земной атмосферы пурпур облаков к поверхности планеты спускался экскурсионный шлюп. Ребятишки, впервые посещавшие Златонию, толкались возле смотрового иллюминатора. Родители, стоявшие в сторонке, вели себя сдержаннее, но скрыть любопытства не могли, время от времени подходили ближе и бросали по-детски живые взгляды в сторону иллюминаторы.
Провалившийся абитуриент Слава Щербаков знакомится в вагоне электрички с профессором филологии Яковлевым и его очаровательной племянницей Сашей. Рассчитывая, что профессор окажет содействие при поступлении в будущем году, Слава начинает помогать Яковлеву собирать сведения о явлениях, которые наши предки описали в форме сказок и легенд.
Сергей Котиков просматривал результаты экспериментов в пятнадцатый раз. Неужели датчик действительно зафиксировал то, что зафиксировали? Публикация этих результатов произведет фурор в научном мире. Повторить эксперимент, а результаты сообщить научному руководителю. Все в НИИ будут гордиться Сергеем - открытие гравитон настоящий прорыв. Никому еще не удавалось зафиксировать квант гравитационного поля с помощью датчиков. Еще один шаг на пути к пониманию явления тяготения!
В новогоднюю ночь во время дежурства врачу-травматологу привозят непростую пациентку. И что из этого вышло...
Гарри Пулман с сомнением посмотрел на смятый листок бумаги, протянутый ему нищим. Листок был разрисован заковыристыми знаками, происхождение которых Пулман не брался определить. Нищий, почему-то решивший, что сумеет надуть Пулмана, расхваливал свой товар, но Гарри его не слушал. Он нервничал - сделка, которую ему предстояло заключить, должна была решить судьбу его фирмы - а потому торопился. Чудовище, именуемое кризисом, лишившее работы стольких бизнесменов, подбиралось к Пулману. Заказ,...