«Вы знаете, как не хватает человеку одного поцелуя? Насколько холодеют его губы без любви? Без эмоций, без тех самых чувств, что возрождают в нём только самое прекрасное. Сокровенное. Открывают его с совсем другой стороны. Этот душевный рост, когда одна светлая эмоция перечёркивает тысячу бледных, блёклых, миллион серых тонов. Когда один поцелуй может перевернуть мир для того человека, которого поцелуют. Целуйтесь... Наслаждайтесь друг другом. Живите. Людям хватает слов. Людям не хватает губ...»
- Чтобы войти в дверь нужно постучать, а не стоять и выжидать пока она сама откроется. А в некоторые двери и вовсе ломиться надо. Ну это я образно выражаюсь, понимаете? Вот есть у вас цель и идите к ней, не смотря ни на какие препятствия и закрытые двери.
 вскоре у меня возникла необходимость записать некоторые факты, касающиеся быта этой Старшей расы, и мысли, которыми со мной делились. Поэтому, взяв карандаш, я принялась записывать в тетрадь особо интересные куски.

- Кхм, Рори... Я конечно, понимаю, что каждый ведёт записи так, как ему удобно, но ты уверена, что сможешь потом разобрать написанное? – неожиданно раздался над моей головой насмешливый голос.

Я озадаченно нахмурилась, удивившись тому, что не заметила, как преподаватель подошел так близко. А когда глянула в собственную тетрадь чтобы проверить, что не так, едва не застонала от отчаяния.

Увлекшись интересным рассказом о жизни крылатых я забылась и по привычке стала конспектировать слова лорда Танши тем самым способом, который стал любимым в бытность учёбы в институте. Стенографией.

Этому способу письма, ещё в подростковом возрасте, меня обучила двоюродная тетя, которая всю жизнь проработала стенографистом в суде. А уж когда я пошла получать высшее образование, заученный метод сокращений стал моей палочкой-выручалочкой на ряде предметов. При помощи него лекции заносились на страницы тетрадей практически дословно и проблем с их последующим прочтением у меня не возникало. А вот друзья и сокурсники, периодически забывающие, как я веду записи, всякий раз громко возмущались, узрев непонятные загогулины, и зарекались просить у меня тетради для подготовки к экзаменам ровно до следующей сессии. Этого времени хватало им, чтобы забыть прошлый опыт общения с моими записями, и ворчание начиналось по новому кругу.

- Лично я не могу понять ни единого символа! - продолжил комментировать увиденное стоявший рядом с моей партой лорд Ал'Шурраг, а мне, отвлекшейся от воспоминаний о делах минувших дней, захотелось постучаться головой о столешницу. Ведь сама того не желая подкинула любопытному крылатому ещё одну загадку для разгадывания!

- Это просто способ записи устной речи такой, - с неохотой пояснила я под давлением взгляда последнего.

Лорд Танши скептически изогнул одну из своих бровей и, вновь, заглянув в мою тетрадь,  попросил:

- Прочти, пожалуйста, то что ты успела записать.

- Откуда именно? – полюбопытствовала я, мысленно предвкушая, какой его совсем скоро ждёт сюрприз.

- Да откуда хочешь, - последовал краткий ответ. - Мне просто интересно, как ты свои же записи разбирать будешь.

Пожав плечами я опустила голову, спрятав тем самым появившуюся на губах ехидную улыбочку, и принялась зачитывать тезисы, которые успела сделать из монолога преподавателя.

- Невероятно! - в синих глазах, что воззрились на меня, когда я умолкла, отразилось  искреннее удивление пополам с восхищением. - Часть моей речи ты записала практически дословно! Как такое возможно, если и слов-то как таковых нет? И еще: ты можешь вот так вот записать совершенно любой текст?

- Не любой, - попыталась я осторожно охладить вспыхнувший хищный интерес в васильковых очах взирающего на меня мужчины. – Химию, скажем, подобным образом записать трудновато. Математику с геометрией тоже. Я использую данное письмо только для обычных текстов, где нет формул.

- Ясно. А кто тебя научил этому? – прозвучал следующий вопрос от дракона, который в задумчивости принялся снова теребить свои длинные белокурые локоны. Вот интересно, это просто привычка такая, или он так делает только в моменты душевного волнения?

- Моя тетя, - не стала скрывать я правды, отведя взгляд от холеных белых пальцев мужчины.

Доверие – это самое главное в семье. Доверие, уважение и любовь.
Нет хуже, чем лезть в чужие отношения, пусть и с благими намерениями.
— Ты утомляешь меня, — сказал он в заключение. — Я не привык размышлять, я только подчиняюсь.
– Ты упряма, подвижна, легка. Но воину ещё одно качество как воздух надобно.
– Какое? – серые глаза так и впились в лицо учителя.
– Бесстрастие. Ты слишком вспыльчива. Дашь волю злобе или жадности – и в тот же миг погибнешь. Научись усмирять эмоции.
– Но неужто я должна стать беспощадной? – засомневалась Немира. – Вон ведьмарь… Войтех… – Произнесённое вслух имя словно оцарапало сердце, но девица продолжила: – … Дракона пощадил.
– И правильно, – улыбнулся Ратмир.
– Но… я не понимаю, – призналась девица.
– Усмирить жалость – не значит отказаться от человечности. Воин должен быть бесстрастным. Только тогда он способен взвесить всё и правильно оценить ситуацию. Такой воин не убьёт невинного, несясь верхом на своей ярости, да не пропустит по злобе удара.
Разногласия и недомолвки лучше разрешать с самого начала, иначе позже они превратятся в привычку, потом в правило, а под конец убьют самое драгоценное, что может быть у людей, – любовь.
– По-моему, у человека должен быть выбор, браться ему за оружие или нет.
– Выбирать здесь мы можем с таким же успехом, как выбирать, родиться нам или не родиться.
– Я, однако, предпочитаю выбирать, – сказал он. – Выбирать, за какую мне взяться работу, выбирать, куда я отправлюсь, выбирать еду и собеседников. Разве вам иногда не хочется что-нибудь выбрать?
Серафина Пеккала задумалась, а потом сказала:
– Может быть, мы по-разному понимаем выбор, мистер Скорсби. Ведьмы ничем не владеют, поэтому мы не заботимся о сохранении ценностей или получении прибыли, а что до выбора между чем-то и чем-то, то, если живёшь много сотен лет, ты знаешь, что всякая возможность представится снова. У нас разные потребности. Вы должны ремонтировать свой аэростат и держать его в рабочем состоянии, а это, понимаю, требует времени и труда. Нам же, чтобы полететь, достаточно оторвать ветку облачной сосны; подойдёт любая, а их сколько угодно. Мы не чувствуем холода, и нам не нужна тёплая одежда. У нас нет средств обмена, кроме взаимной помощи. Если ведьме что-то нужно, ей даст это другая ведьма. Если речь идёт о войне, мы решаем, вступать в неё или нет, не принимая в расчёт её цены. Нет у нас и понятия чести, как, например, у медведей. Оскорбление медведя – смертельное оскорбление. Для нас это… немыслимо. Как можно оскорбить ведьму? И что с того, если вы её оскорбили?
Нам мастер Горо, когда обучал концентрации на настоящем моменте, давал такое задание: нужно было окунуть руки в два сосуда одновременно. Один - с горячей, второй - с холодной водой. Вот первая реакция, когда не знаешь, как реагировать, точнее, как уже отреагировал и отследить не успел, и есть «вкус момента сейчас», по словам сэнсэя.
Мне было страшно в этом незнакомом мире, где, прекрасно понимала, я нужна окружающим лишь пока остаюсь бесшабашной Ариной, постоянно влипающей в различные казусы. Это нормально. Всегда интересно наблюдать за чем-то забавным, необычным, непредсказуемым.
… существует два разных подхода к людям.
Первый состоит в том, чтобы взирать на них критическим оком — возможно, это справедливо, но сурово, это подход равнодушных.
Другой соткан из нежности и юмора; при этом можно видеть все изъяны и недостатки, но смотреть на них с улыбкой, а исправлять мягко и с шуткой на устах. Это подход любящих.
Н о всё в этом мире имеет свою цену. И рано или поздно, чаще рано, остановленный на бегу, человек вынужден платить. Дорого платить за данное взаймы или на время.
— Кира, не обращай внимания, — добродушно вмешался Гран. — Хочешь, я Рефу подзатыльник дам?
— Хочу. Кочергой, пожалуйста. Раз двадцать. И вдобавок натрави на него все табуретки Тавера.
— Сначала их нужно в лесу выловить, — уныло пробормотал артефактор, уже традиционно что-то мастеря у камина.
— Если пойдёте ловить, предупреждаю, там, скорее всего, до сих пор те двое скелетов бродят, — спохватилась Дарла. — Не напугайте бедненьких.
— Закат уже начался, да? — как же я хотела услышать отрицательный ответ….
— Да, — мрачно подтвердил Реф. — Но это не твоя забота, договорились?
— Ну, сколько же можно! — сорвалась я. — Пойми ты, наконец, что невозможно всегда решать все проблемы мира в одиночестве! Пусть так было раньше, но теперь же ты не один…. — мне дико захотелось разреветься. Не удержавшись, даже всхлипнула.
Реф порывисто меня обнял, прошептал:
— Кира, в том и дело, что я не один. Что есть те, ради кого я хочу сохранить этот мир. Те, кого я хочу сберечь, — чуть отстранившись, приподнял за подбородок моё лицо. — Прошу, просто поверь мне. Я всё исправлю.
— Я больше не должна подчиняться тебе Ормульв Сванхильд. Ты использовал меня как вещь, хоть и любил. Но любовь должна быть не такой. Я люблю морского бога. Он нежный и заботится обо мне и никогда не причиняет боли. Он всегда разговаривает со мной о том, чего я хочу или не хочу. И даже если любовь между богом и Жрицей невозможна, я останусь с ним. До конца. Пока не придет другая Жрица и не заменит меня ему.
Здесь хочется быть поэтом, но выгодней быть шутом.
***
В большом пруду мелким рыбкам надо расти побыстрее. Чтобы покусать потом крупных…
***
Вечно прятаться – мира не увидишь.
***
Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. И через какие потери приобретешь.
***
Чаще наглеть, что ли? Недаром же наглость - второе счастье. А первое какое? Наверное быстро сделать ноги, если не срабатывает второе...
***
Нас всегда сильно сковывают условности… Это некрасиво, это неэстетично, ты плохо поешь, а ты не умеешь двигаться… Глупо. Главное, чтобы человеку было хорошо. А если хорошо, то он будет счастлив. А если счастлив, то так хочется поделиться своими светлыми эмоциями с другими. Разве мало хмурых лиц на улицах? А если встретим улыбающегося человека, то навесим на него ярлык ненормальности. Так получается, признак нормальности – это хмурый вид и неудовлетворенность жизнью? Грустно.
– Ты прекрасно знаешь, что, ступая на земли той стороны, считается вежливым оставлять плату.
– Передай своим, что я жутко невоспитанное хамло, не уважающее ничьих традиций!
– Можно подумать, они этого и без меня не знают? Клянусь лужёной глоткой Хеймдалля, ты самый ужасный гость, самый отвратный друг, самый противный…
– А вот в последнем я не был замечен! Иначе твоя сестра выбрала бы другого.
Эд криво улыбнулся.
— Лучше скажи, когда ты пригласишь меня в Кость? С подружками!
— Я обещал, но… мм… Кстати, насчёт твоих подружек…
— Девочки идут исключительно на охоту. Если хоть одна улыбнётся тебе ласковей, чем, например, стулу в прихожей, я её убью, причём быстро и без вопросов.
— Я не это имел в виду, а…
— А если ты будешь строить им глазки, я убью и тебя, — так же нежно прошептала улыбчивая дампир, сладко лизнув меня в ухо.
– Ты единственный мужчина, давший Смерти шанс зародить жизнь! Ваша дочь, моя милая племянница, по самому факту своего рождения является невозможным противостоянием двух миров, поскольку обречена жить в обоих. Я люблю её, но она меня пугает.
– Чем именно?
– Малышка почему-то не пошла ни в отца, ни в мать. Она слишком самостоятельна, не находишь?
Я постарался выдохнуть так, чтобы не ощущалось ни разочарования, ни скорби, ни сомнения. Хельга – моя дочь, и я не отдам её никому!