– Я вас не видел на корабле. Позволительно ли мне думать, что вас удерживали насильно?
– Насильно?! – сказала она, тихо и лукаво смеясь. – О нет, нет! Никто никогда не мог удержать меня насильно, где бы то ни было.
– Я не могу знать что-нибудь о вас против вашей воли. Если вы захотите, вы мне расскажите.
– О, это неизбежно, Гарвей. Но только подождём. Хорошо?
– Мне страшно, прекраснейший мой! – прошептала Суламифь. – Тёмный ужас проник в мою душу… Я не хочу смерти… Я ещё не успела насладиться твоими объятиями… Обойми меня… Прижми меня к себе крепче… Положи меня, как печать, на сердце твоём, как печать, на мышце твоей!.. 
— Тёмный Гламор не уходит просто так, — заявил он. — Однажды проявившись, он тебя больше не оставит. Этот тёмный дар со временем становится только сильнее и вскоре может завладеть тобой полностью. Очень важно научится контролировать его, пока он сам не начал контролировать тебя. 
– Следуй моему совету: всегда и во всём слушай своё сердце. Оно никогда нас не подводит, даже в самых сложных ситуациях.
— Всё хорошо, малыш, — я обняла зверя, прижалась к его боку, — просто иногда так бывает, что те, кто нужен нам… мы им не нужны. Так бывает… Это просто боль, она пройдёт.
Время, как и всё в этом мире, состоит из противоположных сторон: тёмной и светлой, чёрной и белой, женской и мужской, доброй и злой. На равновесии и гармонии между противоположностями держится наш мир. Поговаривают даже, что Время — это два великих часодея, один с преобладанием светлого в душе, другой — с преобладанием тёмного.
Кровь… Рубиновая жидкость, что течёт по телу и несёт с собой жизнь. Для одних она — пища, для других — источник силы. Но всегда, абсолютно всегда она — жизнь! Жизнь, которую можно замедлить, повернуть вспять… вернуть…
Магия крови, страшная сила, которую боятся и ненавидят. Волшебство, дарующее власть над живыми и мёртвыми. Темнейшее искусство, которое может помочь…
Человек — это не свойство характера, а сделанный им выбор.
— Ты думаешь, что мертвые, которых мы любили, навсегда нас покинули? Но ведь мы их зовем, когда нам плохо. Твой отец живет в тебе, Гарри, и он, очевидно, явил себя, когда ты так в нем нуждался. Да как иначе ты смог бы сотворить именно такого Патронуса? Этой ночью Сохатый вновь вышел в поле.
Странно, когда чего-то страшишься и отдал бы все, лишь бы замедлить время, оно, наоборот, мчится, как сумасшедшее.
— Гарри, твои страдания доказывают, что ты остаешься человеком! Боль — удел человеческий...
— ТОГДА — Я — НЕ ХОЧУ - БЫТЬ - ЧЕЛОВЕКОМ!
Эмоции — это самая ужасная вещь на свете. Именно из-за них люди утрачивают волю, именно из-за них прогибаются под обстоятельства. Иногда слишком сильные эмоции способны затуманить разум, смешать ориентиры.
— А про родителей я вот что скажу: так оно лучше будет — одной пожить, уж совсем они свободы тебе не давали. Я знаю, что больно сейчас, но перетерпеть нужно, а когда невмоготу станет, сразу нам говори, в себе не держи. Чувства — они такие, их выпускать надо, а то как начнут бродить да с ума сводить. А время пройдет, и болеть меньше станет, ты уж мне поверь. Прошлое вернуть никак нельзя, с настоящими родителями не увидеться, а Эстер и Роланд тебя вырастили, тебе просто со всем этим смириться нужно.
– Костик… ты можешь молчать сколько угодно. Ты можешь страдать сам и заставить страдать других. И можешь хоть сто лет таскать в себе эту проблему. Но пока ты не примешь решения, она никуда не исчезнет.
– Какое, по-твоему, я могу принять решение? – почти враждебно зыркнул на мать Тин.
– Своё собственное, не основанное ни на чьих советах и подсказках. Как в песне – каждый выбирает для себя. Знаешь… я давно поняла, когда в жизни людей наступает критический или просто трудный момент, все действуют по-разному. Одни долго обдумывают варианты, другие делают то, что кажется им проще, быстрее или легче, а многие просто опускают руки и ждут, пока проблема решится сама. Некоторые люди спрашивают совета у друзей или коллег, начинают искать подсказки в книгах и Инете. Но на самом деле окончательный выбор каждый делает сам. Смешно слушать, когда взрослый мужчина рассказывает, что выпил неизвестную настойку по совету соседки. На самом деле он просто принял решение – поверить чужому совету. Пусть это решение было не совсем осознанным или малодушным – но он принял его самостоятельно. Соседка же не привязывала его к стулу и не заливала настойку насильно.
– Снег, – констатировала я, чтобы хоть что-то сказать.
– Да, снег, – задумчиво отозвалась старушка. – Отмеряет оставшееся время.
– В смысле? – не поняла я.
Она ответила не сразу. Заворожено смотрела на неспешно кружащиеся снежинки. Наконец, произнесла будто бы нараспев:
– Не бывает неважных мелочей. Каждая мелочь – неотъемлемая часть чего-то большего. Что-то большее складывается в великое. А на великом уже держится мир. И если хоть одна мелочь выпадает из этой системы, всё пойдёт не так. А если уж выпадет не мелочь, а что-то большее, что-то крайне важное… – она резко замолчала.
– ...Слово своё держать надо, наставительно заметил внутренний голос с неприятными старческими нотками. Раз обещал сделать делай. Даже если для этого придётся пожертвовать чем-то важным...
– Что мне делать, Иголочка? – тихо спросила она, заглянув в перерыв в Оранжерею. – Как быть, если я его боюсь? Потерять себя – гораздо хуже смерти, это – как будто лишиться души, оставив лишь одну пустую оболочку. А он... мне кажется, он может это сделать. 
Игольник зашелестел листьями и ласково тронул усиками её щёку. Словно говоря: я не дам тебя в обиду. А остроухий искуситель, если только вздумает обидеть, мигом лишится не только ушей, но и всего, чего только можно.
Проводив взглядом Верховного судью, я со вздохом притянула к себе ранее отвергнутый горшочек с жульеном и принялась с удовольствием ужинать.
– И тебе не стыдно? – скорее констатировал, нежели спросил Андре.
– Ни капли, – абсолютно искренне призналась я.
– И ты ведь не беременна? – помолчав, уточнил Травесси.
– Нет, – вновь честно ответила я, опровергая утверждение о своей лживой натуре.
– Тогда для чего ты ему спектакль устраиваешь и нервы на крепость проверяешь?
– А почему бы и нет? У меня на это есть все права и основания. На моих нервах Верховный судья не одну симфонию сыграл, так что теперь инструмент в моих руках. Вот я и хочу оценить сладость этой мести.
– Тебя абсолютно правильно называют Карой, ты действительно наказание, – Андре покачал головой. 
— Все врут, — философски изрёк Хаос. — Даже тебе, уверен, приходилось это делать. Вопрос только в том, от кого можно скрыть правду, а кого лучше не оскорблять ложью. К примеру, близкие не должны ступать на этот путь, чтобы не потерять доверие друг друга.
Желаю тебе увидеть мужчину, от одного вида которого гормоны устроят революцию, чувство гордости канет в Лету, ноги откажутся стоять, руки будут дрожать, дар речи нагло исчезнет. И вот когда это произойдет, мамуль, я тебе честно, откровенно и совершенно правдиво сообщу, что этот мужик после твоего отлета возьмет себе еще парочку жен, ибо он мужчина и замену тебе быстро найдет!
***
И каждый раз, глядя в его глаза или слыша проникновенное «сердце мое», я понимаю, что любовь, она так же бесконечна, как и космос, более того – с каждым совместно прожитым годом она становится только сильнее.
***
Очередная бабочка, рвущаяся к огню, в котором сгорит, и ведь бабочка даже на миг не задумывается о том, что ощущает огонь, глядя на ее гибель…
***
— Да без разницы! — возмутилась мама. — Кира, ты пойми — проснешься утром и поймешь, что могла стать кем угодно, а превратилась лишь в жену и наложницу. Ты другая, Пантеренок, другая. И, как и я, ты захочешь большего, чем может дать любовь мужчины.— Так, давайте без ереси, — возмутился Араван, — воин дает женщине все, что ей нужно.Мама просто смерила его внимательным взглядом и ехидно спросила: 
— Секс раз в неделю и приказным тоном "Где мой обед, женщина?!" — это, по-твоему, предел женских мечтаний? Ар, я всегда думала, что ты умнее толпы озабоченных собственной значимостью тар-энов, не разочаровывай меня.Араван смущенно умолк. Видимо, он не так безнадежен.
***
Женщины совершают легкие шаги, не замечая, что топчут не землю — обнаженные нервы.
***
Отношения прекращаются в тот момент, когда их начинают выяснять