И все же будущее у космонавтики есть. О нем можно и нужно говорить. Но прежде и впрямь стоит разобраться, зачем космонавтика человечеству, а главное – зачем она России.
Самый первый ответ прост. Стремление в космос присуще человечеству как биологическому виду. Луций Анней Сенека однажды сказал: «Если бы на Земле было только одно место, откуда можно было бы видеть звезды, то люди толпами стекались бы туда, чтобы созерцать чудеса неба и любоваться ими». Римский философ разглядел суть. Дело в том, что с позиций представления макроэволюции все живые организмы (как и биологические виды) можно разделить на две группы: универсальные и специализированные. Специализированные организмы (виды) занимают конкретный ареал обитания, подстраиваются под него (при этом, что характерно, регрессируют) и прекрасно там себя чувствуют – до тех пор, пока условия окружающей среды не поменяются. Едва это произойдет, специализированный вид вымирает.
История биологической эволюции содержит множество мрачных примеров массового вымирания, но я приведу только один – сравнительно недавний и очень значимый для человечества. Когда около 40 тысяч лет назад наши чернокожие предки-кроманьонцы пришли в Европу из Африки, они встретились с иным видом человека – светлокожими коренастыми неандертальцами. Неандертальцев к тому времени можно было смело назвать старожилами Европы – их предки переселились из Африки 300 тысяч лет назад. Неандертальцы обладали более развитой культурой: изготавливали сложные орудия из кремня и костей, строили шалаши, имели зачатки религии, организовывали пещерные храмы, хоронили своих мертвецов, посыпая могилы цветами. А потом они очень быстро вымерли… Ученые до хрипоты спорили, почему это произошло. Может быть, неандертальцы стали скрещиваться с кроманьонцами и растворились в них?.. Может быть, наши предки пошли войной на конкурентов и истребили более мудрых существ до последнего?.. Разгадка оказалась куда прозаичнее. Неандертальцы вымерли, потому что за 300 тысяч лет почти идеально вписались в среду обитания покрытой ледником Европы, сделались специализированным видом. Когда ледник начал таять, а климат резко изменился, погибла мегафауна – мамонты, шерстистые носороги. В итоге неандертальцы лишились «кормовой базы» и не смогли приспособиться к новым условиям. Кроманьонцы оказались гибче и более привычны к путешествиям и переменам – они выжили и создали цивилизацию, которая научилась летать в космос. Наши предки стали универсальным видом, который отличается от специализированных тем, что может захватывать новые ареалы обитания и приспосабливаться к новым условиям существования. Таким образом, тяга к расширению обитаемого пространства заложена в нас на генном уровне. Можно сколько угодно говорить, что юность цивилизации далеко позади и что наиболее естественные желания наименее всего подобают человеку, но природа возьмет свое. И в данном случае от желания одного индивидуума ничего не зависит. Человечество будет расширять ареал своего обитания, в том числе и во Внеземелье. Вы лично не желаете летать в космос? Ваши проблемы. Желающие найдутся.
Существуют и другие обоснования необходимости продолжения космической экспансии. Например, экономическая. «Антикосмисты» часто апеллируют к тому, что космические программы чрезвычайно затратны и не приносят сколько-нибудь значимой прибыли. Реальность опровергает это мнение. Экономическая «отдача» от космонавтики, в том числе пилотируемой, очень высока – каждый доллар, потраченный на американскую лунную программу «Аполлон» (“Apollo”), принес за минувшие сорок лет четырнадцать долларов чистой прибыли. Проблема здесь не в окупаемости космических программ, а в том, насколько налажены экономические механизмы в том или ином государстве. В США научились извлекать прибыль из развития космических технологий (например, за счет методики “spinoff”, когда новейшие технологии внедряются в обиход через частный бизнес), в России – пока нет, в этом и разница.
Но, допустим, вы так и не сумели добиться окупаемости высоких космических технологий. Что ж, с космонавтики можно получать политические дивиденды. Развивая национальную космонавтику, вы «рекламируете» свою страну, свою культуру и свой образ жизни. Наличие ракет и космических кораблей заставляет другие державы считаться с вами, звать вас за стол переговоров, обсуждать «взрослые» вопросы, – все прекрасно понимают, что эти технологии имеют двойное назначение и могут быть легко использованы в военном деле: метеоспутник становится разведывательным аппаратом, маневрирующий космический корабль превращается в космический истребитель, ракета-носитель может доставить боеголовку в любую точку земного шара. Развивая космонавтику, государство приобретает стратегическое преимущество и начинает диктовать свою волю соседям по планете, формируя более выгодный для себя образ будущего. Не зря тридцать шестой американский президент Линдон Джонсон, вошедший в историю как один из инициаторов космической программы США, перефразировав известное высказывание Птолемея, говорил: «Кто владеет космосом – тот владеет миром».
...сверхвозможности не сделают труса и подонка благородным героем, а лишь вложат в его руки невероятное оружие.
— Я никогда не говорил, что религиозная вера не имеет адаптивной ценности. Но истинной она от этого не становится, — Брюкс развел руки ладонями вверх.
— По-твоему, что такое зрение? — спросила его Лианна. — Ты не видишь и частицы того, что тебя окружает, а половину из видимых вещей воспринимаешь неправильно. Черт, даже цвет существует исключительно в твоей голове. Зрение как таковое полностью неправильно и существует лишь потому, что работает. Если хочешь отказаться от идеи Бога, то для начала прекрати верить собственным глазам.
— Глаза никогда не призывают меня убить того, кто не разделяет мои взгляды на жизнь.
— Мой Бог тоже никогда ничего такого мне не говорил.
— Но боги множества людей говорили.
— Точно. А ушлепков-расистов, которые цитировали Дарвина, превращая людей в рабов, мы проигнорируем? Или вообще забудем? — Дэн уже открыл рот, но Лианна предупредила его слова, подняв руку: — Давай согласимся, что ни у одной стороны нет монополии на уродов. Штука в другом: как только ты признаешь, что модель реальности каждого человека нереальна, вопрос сводится к тому, чья работает лучше. И тут у науки чертовски хорошие показатели, но солнце над веком эмпиризма уже заходит.
Брюкс фыркнул:
— Век эмпиризма только разогревается.
— Да ладно тебе, старомодник. Давно прошли времена, когда всего-то и надо было, что подсчитать скорость падения яблока или сравнить длину клюва у вьюрков. Наука уперлась в границу, когда решила заставить кота Шредингера поиграть с мотками невидимых струн. Стоит опуститься на пару уровней в глубину, и все снова превращается в непроверяемые догадки.
В математику и философию. Как и я, ты прекрасно знаешь: у реальности есть подструктура. И наука не может туда проникнуть.
— Никто не может. Вера лишь заявляет…
Ушам своим не верьте вовсе,а глазам-только наполовину.
Поступай так, словно твои действия имеют значение. Ведь так и есть. (с) Уильям Джеймс
Флоренция подобна сковороде, поставленной на слишком большой для ее содержимого огонь. Люди возвышаются и терпят крах. Великий триумф – а потом они уходят навсегда. Вечно что-нибудь ужасное маячит на горизонте. Все взболтано, поджарено и выброшено.
В традиционной западной медицине считается, что, если человек заболел, он должен идти к врачу, получать лечение и затем платить за него деньги. В древнекитайской медицине было принято, что пациенты платили деньги врачу, пока оставались здоровы. Если кто-то из пациентов заболевал, то врач должен был платить деньги ему, ибо работа врача — это учить людей поддерживать свое здоровье, равновесие и благополучие, используя их собственные ресурсы.
Непостижимая черта человечества:у людей ни на что не хватает времени.
— Если бы я думал, что смогу помочь тебе, — мягко произнес Дамблдор, — погрузив тебя в заколдованный сон и позволив тебе отложить воспоминания о происшедшем на потом, я бы сделал это, не колеблясь. Но я знаю, что это не поможет. Если боль ненадолго заглушить, она станет еще невыносимей, когда ты почувствуешь ее вновь. Ты показал чудеса отваги, и теперь я прошу тебя показать свою храбрость еще раз. Я прошу тебя рассказать нам о том, что произошло.
Помни: нет лучшего наставника, чем книга. Тот, кто имеет тысячу книг, имеет тысячу учителей.
Нельзя быть одной, иначе начинаешь без конца пережёвывать одно и то же.
«...Ну почему самые надёжные твои друзья – это твои враги?...»
Ведь песни все о боли. Конечно, бывают и веселые песенки, но даже в них, если прислушаться, есть страдание. Исправить песней ничего нельзя, но можно сделать так, что боль отступит и ты увидишь, что за ней.
Мне казалось, что я каждый день понемногу умирала. И понемногу возрождалась. Любовь дарила мне такую совершенную радость, что становилось больно. Она разрушала меня и создавала заново. Я ненавидела любовь, поскольку не могла от нее бежать. Я не хотела меняться, а любовь меняла меня до неузнаваемости.
— Но… Я думала, что есть правила! — сказала Тиффани. (...)
— А? Неужели? — спросила Бабушка. — А ты что-нибудь подписывала? Ты давала какую-нибудь клятву? Нет? Значит, это не твои правила!
Если у тебя есть силы скулить, значит, есть силы и попытаться что-то сделать.
Дурным стремлениям нет оправданий... любовь и дружба гораздо ценнее любого богатства.
Soy un hombre fuera de su patria. Conozco los defectos de la mía, y con frecuencia los discuto con mis compatriotas… Pero sería deshonroso tratarlos fuera de ella.
– К сожалению, в школе не учат, как развивать способности к счастью, хотя существует множество разных техик. Можно иметь много денег и быть при этом глубоко несчастным, и можно, наоборот, извлекать максимум удовольствия из своего существования, даже не будучи богатым. Вот этому, последнему, реально научиться. Способность быть счастливым развивается, ее тренируют день за днем. И прежде всего нужно пересмотреть всю систему ценностей, научиться видеть свою жизнь и события, которые ее формируют, другими глазами.
"Сегодня в стакане оказались две зубные щётки. Стоят бок о бок - будто любовью занимаются."
Мы существуем только здесь и сейчас. Жизнь вот здесь, в наших венах.
Роботы выдают лишь то, что запрограммировано, даже лучшие из них - безмозглые идиоты.
Случившееся - то ужасное, что случилось, - должно остаться нашей с ней тайной. нельзя искать прощения ни здесь, ни в каком-либо другом месте.
"Прихожу я домой, уставший и голодный, а дома – красота, вкусно пахнет готовящимся мясом, запах – хоть на голодное время маринуй."
Паутина лжи становилась слишком запутанной, такой разветвленной и хрупкой, что достаточно мотыльку пукнуть - и она порвется.