Тщеславные мальчики терпеть не могут, когда кто-то недооценивает их дорогие игрушки.
" Ты что, считал?!
— Я окончил физмат. Я считаю, даже когда сплю.
чувства. К Оэну у меня был сжигающий все на своем пути и не различающий дорог огонь. Арэт – это яркая вспышка, увлечение. Как магический салют. А вот Райан… это огонь домашнего очага, долгие уютные беседы, тепло, спокойствие, которое может дарить очаг. При этом огонь этого очага в любой момент разгорается в яркую страсть, чтобы потом вновь стать ласковым и теплым ощущение дома. Но этот огонь этот только для меня домашний и уютный, а вот если его разворошить, то может с легкостью стать опасной стеной злого, всепоглощающего пламени.
Кто-то умирает, но не в мире живых, а в мире снов. Но это не важно - где. Смерть всегда одинаковая. Есть сны, от которых ты никогда не проснешься.
В убежище обнаружили Мэлприн и Ловетта, которые, похоже, не слышали, что им говорят.Синд, не отрывая глаз, смотрела на пару существ; даже и не существ – оболочек, которые раньше были правителями мира. Стэну показалось, что он видит жалость в ее глазах.Килгур повторил приказ.Наконец члены Совета откликнулись на его рыканье. Поднялись, когда Алекс велел встать, без возражений перетерпели обыск на предмет ношения оружия или припрятанных где-нибудь приспособлений для самоубийства, а затем проследовали за солдатами наверх.Казалось, они втайне радовались, что все кончилось.
Общество посовещалось. Вперед выступил Ой ли-Лукой ли:
– Или целуй и буди Спящую Уродину, или катись отсюда!
– Я выбираю второе! – обрадовался Петропавел.
– Тебе никто не предлагал выбирать. – Ой ли-Лукой ли хмыкнул. – Второе предложение сделано для того, чтобы деликатнее сформулировать первое. Мы же все-таки не хамы и понимаем, что минимальное число возможностей – две, а не одна.
Прекрасно и всё памятное, и чем вещь памятнее, тем она прекраснее. И то, что нас переживает и с чем соединён почёт и что имеет характер чрезвычайного [ — всё это прекрасно]. Прекраснее то, что есть только в одном человеке, потому что такие вещи возбуждают больше внимания.
Чтобы вечно любить одну женщину, нужно жить с ней на необитаемом острове
Кто изначально решил за нас, какой запах приятен, а какой отвратителен? Наверное, во всем мире нет ни одного человека… Вернее, я хотел спросить, неужто во всем мире нет ни одного человека, которому бы вдруг захотелось прижаться щекой к бомжу… человека, который невольно захотел бы убить младенца.
В мире нет больше того, что зовется душой.
"Мужика наказать нужно, не так, что самой от того наказания хуже становится. <...> Ревность, она если в меру, дурную башку хорошо прочищает."
Я, следуя примеру большинства турецких мужчин из моего мира, оказавшихся в подобном положении, вместо того чтобы пытаться понять, о чем мечтает любимая женщина, о чем она думает, сам мечтал о ней.
Он еще не понимал, что такое мера. Чувству меры люди учатся всю жизнь и часто уходят из нее, так и не научившись. Человек умирает не от болезней. Он умирает от того, что в чем-то не выдержал меры, хватил через край.
Комната, в которой спали Афанасий Иванович и Пульхерия Ивановна, была так жарка, что редкий был бы в состоянии остаться в ней несколько часов. Но Афанасий Иванович еще сверх того, чтобы было теплее, спал на лежанке, хотя сильный жар часто заставлял его несколько раз вставать среди ночи и прохаживаться по комнате. Иногда Афанасий Иванович, ходя по комнате, стонал. Тогда Пульхерия Ивановна спрашивала:
— Чего вы стонете, Афанасий Иванович?
— Бог его знает, Пульхерия Ивановна, так, как будто немного живот болит, — говорил Афанасий Иванович.
— А не лучше ли вам чего-нибудь съесть, Афанасий Иванович?
— Не знаю, будет ли оно хорошо, Пульхерия Ивановна! впрочем, чего ж бы такого съесть?
— Кислого молочка или жиденького узвару с сушеными грушами.
— Пожалуй, разве так только, попробовать, — говорил Афанасий Иванович.
Сонная девка отправлялась рыться по шкапам, и Афанасий Иванович съедал тарелочку; после чего он обыкновенно говорил:
— Теперь так как будто сделалось легче.
Другой раз граф спросил меня, что я думаю об астрологии, и я привёл в ответ общеизвестные слова: "Astra non mentiuntur sed astrologi bene mentiuntur de astris".
(лат. Созвездия не лгут, но астрологи хорошо лгут о созвездиях)
К вопросу о поляках: бедная нация! С одной стороны Россия, с другой — Германия. Все равно что ехать в одном вагоне с двумя враждующими фанатскими бригадами.
У нас полным-полно людей, которые знают, что могут, но ничего не делают, потому что, раз они знают, что могут, им ничего и делать не надо. А нам такие люди нужны, которые думают, что ничего не могут, и все равно делают.
- Ритусь, - позвал Стужев. - Мм? - задумчиво отозвалась я. - Ты о чем думаешь? - О степени поганости твоего характера, - нехотя призналась. - Расслабься, - Стужев наклонился и уже почти целуя, выдохнул: - Все гораздо хуже, чем ты себе можешь представить, так что просто расслабься и получай удовольствие.
Вечером, хорошо? — снова этот тон, и нежность в каждом слове. Он просто идеальный лгун. Самый искусный из всех, кого я встречала. Ну, как можно такое сыграть?! КАК?!
И вся сечь молилась водной церкви и готова была защищать ее до последней капли крови,хотя и слышать не хотела о посте и воздержании.
Дела говорят лучше слов.
Нас приучили, что жертва — это доблесть. Что хорошая женщина — это та, которая последний кусок отдаст ребёнку, последнюю ночь проведёт у чужой постели, последнюю каплю сил потратит на то, чтобы всем вокруг было тепло.
А что останется ей — не важно. Она же сильная. Она справится.
как быстро можно решить любые проблемы, если у тебя есть деньги.
...нам следует всегда помнить, что эта земля владеет нами, а не мы владеем ей.
То, что человек значит для самого себя, что сопровождает его даже в одиночестве и что никем не может быть подарено или отнято - очевидно существеннее для него всего, чем он владеет, и чем он представляется другим людям.